東京都立呪術高等専門学校
СУГИЯМА
РЮ
РЮ
имя: сугияма рю [ sugiyama ryu ]
возраст: 20 лет
дата рождения: 10 октября
занятость: студент третьего курса токийской технической школы магии; участник уличных гонок
возраст: 20 лет
дата рождения: 10 октября
занятость: студент третьего курса токийской технической школы магии; участник уличных гонок
ранг: предпервый
врождённая техника: проклятые цепи
врождённая техника: проклятые цепи
внешность: yangyang (fr. wayv)
игрок: вика
игрок: вика
сокращения/прозвища:
шум/шумахер — характер и поведение говорит само за себя
сам себе враг — не кличка, но говоря про парня эта фраза мелькает, особенно от тех, кто рю не особо почитает.
доска на пинтересте: ссылка
песня: tokyo drift – teriyaki boyz.
шум/шумахер — характер и поведение говорит само за себя
сам себе враг — не кличка, но говоря про парня эта фраза мелькает, особенно от тех, кто рю не особо почитает.
доска на пинтересте: ссылка
песня: tokyo drift – teriyaki boyz.
есть люди, которые входят в комнату и заполняют её шумом. сугияма рю - именно такой. иногда кажется, что его смех - врождённый, лёгкий, естественный. что он один из тех, кому по природе достаётся солнечная сторона жизни, без всех проблем и крови. он смеётся громче, чем нужно. шутит быстрее, чем кто-либо успевает подумать. он умеет подхватить чужую неловкость и превратить её в анекдот. умеет растормошить самых угрюмых. умеет выглядеть так, будто жизнь для него - это игра на скорость, а не борьба на выживание. в его присутствии кажется, что всё проще. легче. безопаснее.
и только те, кто смотрят дольше обычного, замечают - его смех всегда на долю секунды опережает тревогу. и тогда становится ясно, что его улыбка - это не дар. это дисциплина, выкованная практически насильно, долгими и тяжелыми разговорами с самим собой. и болью, которая не покидает грудь как бы он не улыбался.
но он не смеялся далеко не всегда.
парень родился в семье магов не великой, но уважаемой. их фамилия не вызывала особо трепета, как древние кланы, но звучала стабильно - как печать на документе, которому можно доверять. сугиямы никогда не гнались за славой, зато всегда возвращались с миссий живыми. в их роду ценили практичность, расчёт и хладнокровие. их род не стремился к славе, но всегда оказывался на передовой. их учили не блистать, а выживать. не быть легендой - а быть тем, кто вернётся домой.
это была атмосфера сдержанного достоинства. в его доме редко говорили о чувствах, но часто - о последствиях. его с детства учили смотреть в глаза опасности, считать риски, не доверять импульсам. его не пугали страшными историями - ему показывали реальность без прикрас. и, возможно, именно поэтому он с ранних лет научился улыбаться в ответ на опасность. он впитывал всё это легко. слишком легко. настолько, что слишком рано поверил, что всё знает и со всем справиться.
с детства его учили не блистать - а быть полезным, не доставлять проблем.
его проклятая техника проявилась рано, с пугающей мощью, ярко. настолько ярко, что взрослые переглядывались - не от восторга, а от настороженности. в ней было слишком много потенциала. слишком много разрушительной мощи. такой дар требовал контроля, а контроль - зрелости, которой у подростка быть не может. и к сожалению, это понимали все, кроме самого мальчика.
он был не самым прилежным учеником, но самым живым. он вечно опаздывал на тренировки, спорил с наставниками, подшучивал над старшими и без зазрения совести получал наказания. казалось, он относится к жизни несерьёзно. будто его удел это лишь громко смеятся и улыбаться всем вокруг.
но рю был талантливым. поэтому в него верили. ему верили.
но стоило кому-то оказаться под угрозой - сугивара менялся. в такие моменты исчезала вся его привычная лёгкость. взгляд становился сосредоточенным, движения точными, будто он оттачивает их ночами напролёт. он никогда не был самым сильным физически, но в нём было то, что нельзя измерить рангом. он всегда ставил себя на шаг впереди удара, если это означало, что кто-то другой сможет отступить. он никогда не жалел себя с момента появления техники. ведь он - должен приносить пользу и если для этого нужно будет пожертвовать собой...
он был готов. тогда, правда, только на бумаге.
потрясение в его жизни не было громким. не сопровождалось драматичным криком, вспышкой или поддержкой со стороны. оно случилось тихо, так, как обычно в присутствии рю не случается ничего.
ту миссию им выдали как проверку. команда из четырёх человек - ровесники, слаженные, уже прошедшие десятки зачисток. проклятие - высокий ранг, но не критический. по документам всё выглядело контролируемым.
по документам.
он помнит. помнит запах того здания до сих пор. плесень, сырость и сладковатый металлический привкус крови во рту. он помнит, как первым пошутил, когда внутри стало слишком тихо.
«да ладно, максимум пара зубастых уродов, как всегда. разомнёмся».
он шёл впереди. он всегда шёл впереди.
но проклятие оказалось не просто сильным - оно было умным. раньше они таких не видели. оно дробило пространство, искажало восприятие, разделяло их. связь рвалась, крики отражались от стен, превращаясь в эхо, которое нельзя было отследить. рю не мог помочь, как бы не старался, лишь понимая, как знакомые голоса раздаются криками со всех сторон всё громче.
он не успел к первому, слыша лишь протяжный крик и удар тела о грязный пол заброшенного здания.
когда нашёл второго - тот уже истекал кровью, прижатый к стене. еле живой. практически без дыхания и пульса. но рю него смотрели... смотрели с таким выражением… без упрёка. без злости. без сомнений. доверие, практически чистейшее. но и тут он не успел.
а третий... третий погиб, прикрывая его. это рю помнит особенно чётко - как собственная техника вышла из-под контроля на долю секунды. как разрушенный потолок обрушился не туда, куда он рассчитывал. когда его дрогнувшая рука и впервые появившаяся неуверенность стоила жизни товарищу, которую он отдал, лишь бы спасти сугивару.
а ведь это он был всегда готов умереть за других. это он не боялся смерти.
он убил проклятие. но он впервые ошибся. и в этот момент где-то внутри что-то с треском и практически животным криком сломалось. в этом пустом практически разрушенном здании.
когда всё закончилось, рю был единственным, кто вышел наружу. единственный.
он кивал. он улыбался. он благодарил. и ни разу не сказал, что каждую ночь слышит те самые крики товарщией вместе с своим собственным. не сказал, что до сих пор не может перестать плакать, стоит ему только вспомнить их улыбки за пару минут до. стоит вспомнить их окровавленные тела. стоит вспомнить лица их родителей, перед которыми рю стоял, принося трагичную весть, потому что решил, что обязан сделать это сам.
рю до сих пор иногда приходит к тому месту, чтобы осесть на пол и заплакать. громко. так, как никогда не позволит сделать при других.
теперь он третий курс. предвторой ранг. надёжный. эффективный. опытный. в школе он старший к которому идут за поддержкой, за шуткой, за отвлечением. к тому, кто легко находит общий язык с младшими, умеет поддразнить старших, умеет играть роль своего парня. но по-настоящему близко он подпускает единицы. потому что близость означает ответственность. а ответственность - шанс снова не справиться.
в парне живёт странное сочетание. легкомысленность на поверхности и почти болезненная серьёзность внутри. он может подмигнуть перед боем, а через секунду прикрыть товарища ценой собственной жизни. может смется и назвать себя трусом, но всё равно сделать шаг туда, где страшно.
он не даёт себе права на слабость. не потому что не чувствует, а потому что считает: раз я остался, значит, обязан нести память о них так, чтобы она не стала тяжёлой для других.
он не рассказывает о том, как в одиночных тренировках доводит себя до предела, пока руки не дрожат. не признаётся, что проверяет планы эвакуации по три раза. не говорит, что боится возглавлять команды - но всегда соглашается, если нужно. потому что если он перестанет улыбаться и быть тем самым рю, мир станет тише. а в тишине он услышит собственный страх.
не уверен в себе. не уверен, что достоин выжить. не уверен, что в следующий раз не повторит ошибку.
но он знает. нет, практически уверен лишь в одном. если кто-то рядом окажется на грани, он пойдёт вперёд первым. даже если внутри всё сжимается от ужаса, настолько, что собственные руки дрожат, а лёгкие практически спирает, забирая возможность сделать даже маленький вдох.
рю не герой. он не ищет славы, не верит в красивые слова о предназначении или цели. он знает, как пахнет провал, как ощущается чужая кровь на собственных руках и как звучит смерть в пустом здании.
он не самый сильный. не самый талантливый. не самый способный. не самый правильный. но он тот, кто смеётся, чтобы другие не плакали. и остаётся - даже когда самому страшно.
он - тот, кто выжил. и потому светло улыбается, неся на плечах память о троих, чьи голоса навсегда остались в его тишине.
и только те, кто смотрят дольше обычного, замечают - его смех всегда на долю секунды опережает тревогу. и тогда становится ясно, что его улыбка - это не дар. это дисциплина, выкованная практически насильно, долгими и тяжелыми разговорами с самим собой. и болью, которая не покидает грудь как бы он не улыбался.
но он не смеялся далеко не всегда.
парень родился в семье магов не великой, но уважаемой. их фамилия не вызывала особо трепета, как древние кланы, но звучала стабильно - как печать на документе, которому можно доверять. сугиямы никогда не гнались за славой, зато всегда возвращались с миссий живыми. в их роду ценили практичность, расчёт и хладнокровие. их род не стремился к славе, но всегда оказывался на передовой. их учили не блистать, а выживать. не быть легендой - а быть тем, кто вернётся домой.
это была атмосфера сдержанного достоинства. в его доме редко говорили о чувствах, но часто - о последствиях. его с детства учили смотреть в глаза опасности, считать риски, не доверять импульсам. его не пугали страшными историями - ему показывали реальность без прикрас. и, возможно, именно поэтому он с ранних лет научился улыбаться в ответ на опасность. он впитывал всё это легко. слишком легко. настолько, что слишком рано поверил, что всё знает и со всем справиться.
с детства его учили не блистать - а быть полезным, не доставлять проблем.
его проклятая техника проявилась рано, с пугающей мощью, ярко. настолько ярко, что взрослые переглядывались - не от восторга, а от настороженности. в ней было слишком много потенциала. слишком много разрушительной мощи. такой дар требовал контроля, а контроль - зрелости, которой у подростка быть не может. и к сожалению, это понимали все, кроме самого мальчика.
он был не самым прилежным учеником, но самым живым. он вечно опаздывал на тренировки, спорил с наставниками, подшучивал над старшими и без зазрения совести получал наказания. казалось, он относится к жизни несерьёзно. будто его удел это лишь громко смеятся и улыбаться всем вокруг.
но рю был талантливым. поэтому в него верили. ему верили.
но стоило кому-то оказаться под угрозой - сугивара менялся. в такие моменты исчезала вся его привычная лёгкость. взгляд становился сосредоточенным, движения точными, будто он оттачивает их ночами напролёт. он никогда не был самым сильным физически, но в нём было то, что нельзя измерить рангом. он всегда ставил себя на шаг впереди удара, если это означало, что кто-то другой сможет отступить. он никогда не жалел себя с момента появления техники. ведь он - должен приносить пользу и если для этого нужно будет пожертвовать собой...
он был готов. тогда, правда, только на бумаге.
потрясение в его жизни не было громким. не сопровождалось драматичным криком, вспышкой или поддержкой со стороны. оно случилось тихо, так, как обычно в присутствии рю не случается ничего.
ту миссию им выдали как проверку. команда из четырёх человек - ровесники, слаженные, уже прошедшие десятки зачисток. проклятие - высокий ранг, но не критический. по документам всё выглядело контролируемым.
по документам.
он помнит. помнит запах того здания до сих пор. плесень, сырость и сладковатый металлический привкус крови во рту. он помнит, как первым пошутил, когда внутри стало слишком тихо.
«да ладно, максимум пара зубастых уродов, как всегда. разомнёмся».
он шёл впереди. он всегда шёл впереди.
но проклятие оказалось не просто сильным - оно было умным. раньше они таких не видели. оно дробило пространство, искажало восприятие, разделяло их. связь рвалась, крики отражались от стен, превращаясь в эхо, которое нельзя было отследить. рю не мог помочь, как бы не старался, лишь понимая, как знакомые голоса раздаются криками со всех сторон всё громче.
он не успел к первому, слыша лишь протяжный крик и удар тела о грязный пол заброшенного здания.
когда нашёл второго - тот уже истекал кровью, прижатый к стене. еле живой. практически без дыхания и пульса. но рю него смотрели... смотрели с таким выражением… без упрёка. без злости. без сомнений. доверие, практически чистейшее. но и тут он не успел.
а третий... третий погиб, прикрывая его. это рю помнит особенно чётко - как собственная техника вышла из-под контроля на долю секунды. как разрушенный потолок обрушился не туда, куда он рассчитывал. когда его дрогнувшая рука и впервые появившаяся неуверенность стоила жизни товарищу, которую он отдал, лишь бы спасти сугивару.
а ведь это он был всегда готов умереть за других. это он не боялся смерти.
он убил проклятие. но он впервые ошибся. и в этот момент где-то внутри что-то с треском и практически животным криком сломалось. в этом пустом практически разрушенном здании.
когда всё закончилось, рю был единственным, кто вышел наружу. единственный.
я должен был погибнуть вместе с ними. логично. правильно. как и должно было быть. но он выжил. с тех пор его смех стал громче. не истеричным. не фальшивым. почти идеальным. рю вернулся в школу, прошёл разбирательство, выслушал сухие формулировки комиссии. непредвиденные обстоятельства. высокий уровень угрозы. решительные действия сугиямы рю позволили ликвидировать проклятие.
он кивал. он улыбался. он благодарил. и ни разу не сказал, что каждую ночь слышит те самые крики товарщией вместе с своим собственным. не сказал, что до сих пор не может перестать плакать, стоит ему только вспомнить их улыбки за пару минут до. стоит вспомнить их окровавленные тела. стоит вспомнить лица их родителей, перед которыми рю стоял, принося трагичную весть, потому что решил, что обязан сделать это сам.
рю до сих пор иногда приходит к тому месту, чтобы осесть на пол и заплакать. громко. так, как никогда не позволит сделать при других.
теперь он третий курс. предвторой ранг. надёжный. эффективный. опытный. в школе он старший к которому идут за поддержкой, за шуткой, за отвлечением. к тому, кто легко находит общий язык с младшими, умеет поддразнить старших, умеет играть роль своего парня. но по-настоящему близко он подпускает единицы. потому что близость означает ответственность. а ответственность - шанс снова не справиться.
в парне живёт странное сочетание. легкомысленность на поверхности и почти болезненная серьёзность внутри. он может подмигнуть перед боем, а через секунду прикрыть товарища ценой собственной жизни. может смется и назвать себя трусом, но всё равно сделать шаг туда, где страшно.
он не даёт себе права на слабость. не потому что не чувствует, а потому что считает: раз я остался, значит, обязан нести память о них так, чтобы она не стала тяжёлой для других.
он не рассказывает о том, как в одиночных тренировках доводит себя до предела, пока руки не дрожат. не признаётся, что проверяет планы эвакуации по три раза. не говорит, что боится возглавлять команды - но всегда соглашается, если нужно. потому что если он перестанет улыбаться и быть тем самым рю, мир станет тише. а в тишине он услышит собственный страх.
не уверен в себе. не уверен, что достоин выжить. не уверен, что в следующий раз не повторит ошибку.
но он знает. нет, практически уверен лишь в одном. если кто-то рядом окажется на грани, он пойдёт вперёд первым. даже если внутри всё сжимается от ужаса, настолько, что собственные руки дрожат, а лёгкие практически спирает, забирая возможность сделать даже маленький вдох.
рю не герой. он не ищет славы, не верит в красивые слова о предназначении или цели. он знает, как пахнет провал, как ощущается чужая кровь на собственных руках и как звучит смерть в пустом здании.
он не самый сильный. не самый талантливый. не самый способный. не самый правильный. но он тот, кто смеётся, чтобы другие не плакали. и остаётся - даже когда самому страшно.
он - тот, кто выжил. и потому светло улыбается, неся на плечах память о троих, чьи голоса навсегда остались в его тишине.
— очень ответственный на миссиях, практически до паники, хотя никогда этого не признает. всегда идёт первым в незнакомое помещение - даже если не лидер группы. почти автоматически. проверяет пути отступления, даже если делает вид, что просто осматривается. всегда стоит впереди всех, будто прикрывая их собственной спиной, даже если это может закончиться невозвратимыми последствиями.
— если рядом кто-то нервничает - он начинает говорить громче и быстрее. это его способ перекрыть чужую тревогу. в этом очень видно, насколько он до дрожи не любит абсолютную тишину. он будет говорить хоть весь день на пролёт, включать фоновый шум перед сном, ходить всегда в наушниках по улицам. всё что угодно, лишь бы не тишина.
— боится быть назначенным командиром, но никогда не отказывается если это происходит. никто не заметит, но в эти миссии он будет особенно тревожным и внимательным.
— боится, что если станет серьёзным и тихим - люди от него отвернутся, будто единственное за что его ценят - это радость, которую он отдаёт людям.
— роковая миссия практически единственная тема, на которой его улыбка прилюдно может дрогнуть, когда пауза между фразами станет для него непозволительно долгой. иногда он разговаривает мысленно со своей погибшей командой перед миссией. он хранит их маленькие вещи как напоминание. помнит точную дату того дня и оставшуюся после кровь на руках. в этот день он всегда особенно шумный.
— он никогда не пьёт слишком много - потому что однажды напился в "годовщину" той миссии и проснулся с окровавленными костяшками на пальцах, даже не помня, как разбил зеркало.
— искренне любит детей и младших учеников - с ними он по-настоящему мягкий, практически исполняющий роль заботливого старшего брата.
— по нему никогда не видно но он запоминает о окружающих всё, что может. как они дышат, когда устали. как они смотрят на то, что им нравится. как светятся глаза от интереса, а как улыбка становится на долю грустнее от тяжести на плечах. он никогда не подаст виду, никогда не признает, что такой внимательный, но он видит всё это.
— любит дразнить людей, которые старше него по рангу или возрасту, общаясь с ними как с ровесниками.
— хорошо играет в карточные игры и почти всегда блефует. из-за этого он один из самый сильных противников. не потому что очень хорошо играет, а потому что по нему никогда не поймёшь, что он испытывает.
— ужасно поёт, но делает это с полной уверенностью в себе.
— абсолютно обожает копаться с своей машиной - nissan silvia, на которую он копил несколько лет, потому что мечтал о ней и ни о какой другой. в свободное время его спокойно можно увидеть всего в машинном масле и других последствий бурного взаимодействия с её внутренностями.
— возвращается с миссий через лазарет практически каждый раз. он ответственный и осторожный, но слишком рискует защищая других, из-за чего абсолютно не обращает внимания на очевидные потери для самого себя.
— если рядом кто-то нервничает - он начинает говорить громче и быстрее. это его способ перекрыть чужую тревогу. в этом очень видно, насколько он до дрожи не любит абсолютную тишину. он будет говорить хоть весь день на пролёт, включать фоновый шум перед сном, ходить всегда в наушниках по улицам. всё что угодно, лишь бы не тишина.
— боится быть назначенным командиром, но никогда не отказывается если это происходит. никто не заметит, но в эти миссии он будет особенно тревожным и внимательным.
— боится, что если станет серьёзным и тихим - люди от него отвернутся, будто единственное за что его ценят - это радость, которую он отдаёт людям.
— роковая миссия практически единственная тема, на которой его улыбка прилюдно может дрогнуть, когда пауза между фразами станет для него непозволительно долгой. иногда он разговаривает мысленно со своей погибшей командой перед миссией. он хранит их маленькие вещи как напоминание. помнит точную дату того дня и оставшуюся после кровь на руках. в этот день он всегда особенно шумный.
— он никогда не пьёт слишком много - потому что однажды напился в "годовщину" той миссии и проснулся с окровавленными костяшками на пальцах, даже не помня, как разбил зеркало.
— искренне любит детей и младших учеников - с ними он по-настоящему мягкий, практически исполняющий роль заботливого старшего брата.
— по нему никогда не видно но он запоминает о окружающих всё, что может. как они дышат, когда устали. как они смотрят на то, что им нравится. как светятся глаза от интереса, а как улыбка становится на долю грустнее от тяжести на плечах. он никогда не подаст виду, никогда не признает, что такой внимательный, но он видит всё это.
— любит дразнить людей, которые старше него по рангу или возрасту, общаясь с ними как с ровесниками.
— хорошо играет в карточные игры и почти всегда блефует. из-за этого он один из самый сильных противников. не потому что очень хорошо играет, а потому что по нему никогда не поймёшь, что он испытывает.
— ужасно поёт, но делает это с полной уверенностью в себе.
— абсолютно обожает копаться с своей машиной - nissan silvia, на которую он копил несколько лет, потому что мечтал о ней и ни о какой другой. в свободное время его спокойно можно увидеть всего в машинном масле и других последствий бурного взаимодействия с её внутренностями.
— возвращается с миссий через лазарет практически каждый раз. он ответственный и осторожный, но слишком рискует защищая других, из-за чего абсолютно не обращает внимания на очевидные потери для самого себя.
проклятые цепи
рю способен сжимать проклятую энергию, создавая тем самым цепи очень высокой плотности, изменяя их форму и поведение, чем-то похоже на щупальца или лозы. цепи позволяют контролировать противника, как физически, удерживать его или замедлять, так и влиять на техники, сжимая их или перенаправляя, как полностью, в случае слабых магов или проклятий, так и частично. главная проблема цепей, при всех их преимуществах и безоговорочной силе, особенно, в командных боях, они требуют особенной концентрации и уверенности, в противном случае они могут играть скорее против сугиямы. чем он неувереннее - тем хуже обращается с собственной силой, что может стоить жизни и ему, и другим.
в последствии обучения освоил приём, который использует в крайних, нет, в КРАЙНИХ случаях. названный в последствии «цепи крови» связывает цепи с кровью/кровеносной системой, что вполне вытекает из названия, в разы усиливая показатели, позволяя удерживать и перенаправлять проклятия сильно превышающие силы самого рю. последствия использования - потеря крови, которая от очевидной потери сознания может довести до летального исхода. не подходит для использования в продолжительных битвах от слова совсем.
в последствии обучения освоил приём, который использует в крайних, нет, в КРАЙНИХ случаях. названный в последствии «цепи крови» связывает цепи с кровью/кровеносной системой, что вполне вытекает из названия, в разы усиливая показатели, позволяя удерживать и перенаправлять проклятия сильно превышающие силы самого рю. последствия использования - потеря крови, которая от очевидной потери сознания может довести до летального исхода. не подходит для использования в продолжительных битвах от слова совсем.
