оккотцу юта

東京都立呪術高等専門学校

ОККОТЦУ
ЮТА

имя: оккотцу юта [ okkotsu yuta ]
возраст: 19 лет
дата рождения: 7 марта
занятость: студент второго курса токийской технической школы магии

ранг: особый
врождённая техника: копирование

внешность: yamazaki kento
игрок: маша

сокращения/прозвища: —

романтическая/сексуальная ориентация: гетеросексуален

доска на пинтересте: ссылка
песня: as it is — the stigma (boys don’t cry).

Оккотцу — семья совершенно обыкновенная, среднестатистическая. И дети у них такие же: старший сын Юта и младшая дочь Наоми — с разницей в три года, как полагается. И дом у них, как полагается, в неплохом, но и не лучшем районе Сендая, и положение в обществе самое обыкновенное: отец — работает, мать — дома занимается детьми. Действительно, казалось бы, самая что есть непримечательная семья. Так Юте и думалось.

Жизнь у него, в общем-то, неплохая. И родители любящие, и с сестрой отношения хорошие — о чём ещё мечтать? Друзей, правда, нет совсем, но это уже, как мама говорит, дело в его характере. А характер у него действительно к друзьям не располагающий: закрытый, застенчивый, себе на уме. Зато есть книги и манга — а это, как известно, уже хорошая компания.

Всё изменилось, когда Юта однажды сильно заболел. Поначалу, конечно, так не казалось; подумаешь — простуда! А оказалось, грипп. Да ещё такой серьёзный, что пришлось целых две недели в настоящей больнице пролежать. Родителям, конечно, такого не скажешь, но Юта этому даже рад был — хоть какие-то перемены! А особенно он был рад, когда с ним познакомилась девочка из соседней палаты — оказалось, что её зовут Рика и живут они практически по соседству. Тогда им было по шесть лет.

Пусть с одноклассниками отношения у него не клеились, Юта всегда знал, что у него, помимо них, была Рика. Досадно, конечно, что их в разные школы отправили — Рика училась в школе для девочек, — но это ничего, это нестрашно. После уроков у них ведь ещё целый день впереди, и выходные тоже! Их совместным играм не было конца, не было конца идеям и планам. Всё они делили на двоих: и игрушки, и принесённые из дома гостинцы, и мелочь, которую родители время от времени давали на карманные расходы; чтобы потом поделить пополам дынную булочку из пекарни — на большее не хватало.

И Юта был счастлив. Иметь друга — это, вообще-то, оказывается, чрезвычайно важно и приятно. Поэтому, когда Рика однажды принесла ему колечко и показала точно такое же своё, Юта ни секунды не сомневался. Пообещать жениться друг на друге потом, когда они вырастут — решение крайне логичное и правильное. Вряд ли он найдёт кого-то ещё себе по душе. Да и остальные девчонки, по правде сказать, ужасно скучные.

И всё было хорошо. А потом… после хорошего времени всегда наступает это «а потом». Иногда это «а потом» наступает так резко, что ты не успеваешь даже опомниться. Иногда оно проносится на огромной скорости руками водителя, не останавливающегося на пешеходном переходе.

— Рика… — только и успевает сказать Юта. В последний раз видя свою подругу живой.

После случившегося родители стали опекать его чересчур сильно. Боялись за него, переживали; таскали по психотерапевтам, разрешали делать всё, что он захочет. Только вот делать ничего не хотелось. Жить без Рики — в общем-то, тоже. Рика, в прочем, была всё время рядом: Юта знал это, чувствовал. Она часто снилась ему: то в виде девочки, которую он знал очень хорошо, то в виде чудовищного монстра, о котором он не знал ничего, кроме того, что это именно она — Рика. Юта стал ещё более замкнутым, ещё более тихим. Юта даже хотел свести счёты с жизнью — вообще-то, это очень даже разумный и логичный путь, — только вот отчего-то каждый раз не удавалось. Он пробовал, правда. Но какая-то неведомая сила всё время словно отводила его от этого.

А потом, спустя несколько бесцветных, серых лет, в которые его никто не трогал, оберегая травму, началась новая глава — средняя школа. Новые люди, незнакомые, пугающие. Он никого не знал, и никто не знал его — а, значит, и того, что с этим Оккотцу надо обходиться осторожнее. Быть белой вороной в средней школе — путь страшный. Это путь вечных подколок и издевок, периодических избиений и перманентных насмешек. К ним Юта привык и стал относиться как-то стоически. Никак не реагировать. Со всем соглашаться. Он уже давно понял, что друзей, кроме Рики, у него никогда не будет; понял он и то, что и в учёбе особо не блещет. Учиться просто не хотелось, да и точные науки никогда ему не давались. Когда его оставили на второй год, родители отнеслись к этому… да, на самом деле, никак. Это было ужасно ожидаемо. Настолько, что ни криков, ни ругани, ни даже какого-то осуждения от родителей не было. Разве что в глазах матери читалась какая-то глубокая, тянущая печаль. Она, видимо, уже смирилась с тем, что из её сына ничего путного не выйдет. Смирилась с тем, что, когда он окончит, наконец, среднюю школу, в старшую не пойдёт, ни в какой колледж — тоже, будет только сидеть дома и целыми днями играть в компьютер. Никогда не найдёт девушку, никогда не заведёт семью, от него у неё никогда не будет внуков. Так ведь тоже бывает, правда? Говорят, эти хикикомори сейчас пользуются большой популярностью.

А чудовищный монстр приходил всё чаще. И теперь — не только во снах.

Одним ноябрьским днём одну из средних школ города Сендай потрясло небывалое событие. Нет, не то, что группа подростков коллективно напала на одноклассника — нет, это, как раз, было настолько привычно, что даже скучно, а вот то, чем всё закончилось… Юта, в общем-то, и сам не понял, что произошло. Знал только, что произошло что-то недоброе. И что его спасла она — Рика.

А после были долгие разбирательства; целый новый мир — мир магии и проклятий, какой-то странный беловолосый мужчина, суд… будь Юта чуть менее подавлен, он бы наверняка поразился. А так… его мало что из этого трогало. Выбор между смертной казнью и учёбой в каком-то неизвестном колледже — по сути, выбор без выбора, но, на самом деле, если бы ему его предоставили, Юта выбрал бы первое. Может, хотя бы такую смерть для него Рика бы допустила. А то погнутый перочинный ножик, которым он хотел вскрыть себе вены, был слишком досадным.

Значит, придётся идти в колледж. И знакомиться с новыми людьми. И казаться нормальным там… тяжело. Годжо-сенсей, впрочем, заверил, что в этом колледже ненормальные все. Юта, правда, не думал, что настолько.

Девочка с оружием и без страха его применять, парень, говорящий только ингредиентами для онигири и, чёрт возьми, настоящая говорящая панда — страннее компании и не придумаешь. И с ними нужно учиться? А Юта ещё считал себя странным! Впрочем… не так уж всё и плохо. Тут хотя бы на него не смотрят косо. Требовательно — да, но не косо. Здесь его вряд ли будут избивать за школой (скорее это произойдёт в её стенах, но зато на тренировке!), здесь вряд ли свяжут его шнурки, здесь вряд ли будут над ним смеяться. А это уже хорошо.

Быть магом, да ещё и особого уровня, оказалось тяжело. Юта не думал, что настолько (сказать по правде, он вообще об этом не думал). Но, раз уж Годжо-сенсей сохранил ему жизнь зачем-то, значит, нужно это оправдать. Значит, нужно соответствовать всем требованиям. Значит, нужно прыгнуть выше головы.

К моменту, когда на Токийскую школу совершает атаку Гето и его культ, Юта уже чувствует себя вполне хорошим магом. Возможно, не выдающимся, но хорошим. Он чувствует, что Рика до сих пор с ним. Чувствует, что может на неё положиться. И чувствует, что готов вступить в бой — пусть даже с самим Сугуру. И может даже одержать победу. Он — вчерашний неудачник из Сендая.

А это уже что-то из ряда вон выходящее. Об этом никто не говорит напрямую, но Юта понимает — так быть не должно. И понимает, почему Годжо отправляет его в Африку. Конечно, наладить отношения с Мигелем — дело важное, но гораздо важнее — держать человека с таким огромным запасом проклятой энергии подальше от колледжа. Особенно — сейчас. Потому что что-то грядёт. Что-то, где его силы ещё понадобятся. А пока… значит, Африка. Значит, так нужно. Годжо-сенсею же виднее, правда?

— Есть одна деталь, о которой не перестаёт говорить Годжо, но в которой Юта, в общем-то, сомневается. Оккотцу — дальняя ветвь рода Сугавары-но Митидзанэ, одного из трёх великих мстительных духов Японии. Звучит громко; почти величественно. Только в их доме об этом никогда не говорили. Ни свитков на стенах, ни семейных легенд, ни гордости в голосе отца. Обычная семья. Обычная фамилия.

— Юта с детства боится громких звуков. Хлопок двери, крик, визг тормозов — всё на долю секунды возвращает его на тот пешеходный переход. Он не рассказывает об этом никому. Даже когда он умеет контролировать поток энергии, даже когда способен разрезать проклятие особого уровня, руки у него всё равно едва заметно дрожат, если кто-то слишком резко повышает голос.

— После поступления в колледж Юта долго не мог привыкнуть к тому, что к нему прикасаются без страха. Панда хлопает его по плечу — Юта вздрагивает. Маки хватает за рукав — рефлекторно извиняется. Инумаки протягивает ему бутылку воды — и Юта благодарит так, будто ему оказали огромную милость. Он привык быть тем, кого сторонятся. Привык занимать меньше места, чем занимает его собственная тень.

— Он постоянно извиняется. За лишний вдох; за неудобство. За силу, которая пугает других.

— Во время боя с Гето он впервые по-настоящему злится. Не на врага, но на себя самого. За то, что всё это началось из-за него. За то, что Рика стала чудовищем из-за его неумения отпустить. И, когда он освобождает её, это не выглядит как подвиг. Это выглядит как прощание, которое должно было случиться много лет назад.

— В Африке он меняется. Не резко — очень медленно и постепенно. Учится смотреть в глаза. Учится отвечать без запинки. Учится держать спину прямой не из страха, а из осознания собственной силы. Мигель строг с ним, но честен. Не боится его. И не восхищается. Относится к нему как к магу. Не как к бомбе замедленного действия.
Юта впервые начинает думать, что, возможно, он не проклятие. Возможно, он — инструмент. А инструментом ведь можно пользоваться по-разному, правда?

— Кольцо, подаренное Рикой, Юта хранит до сих пор. Он носит его на шее — как Фродо из «Властелина колец», — и пользуется им, чтобы наладить контакт с Рикой-проклятьем.

— Иногда, смотря на Годжо, Юта задумывается: если сильнейший маг современности способен так легко улыбаться, значит, сила не обязана быть тяжёлой. Возможно, однажды и он научится носить свою — без этой вечной, тянущей вины. Пока же он просто старается быть полезным. Стараться — это ведь единственное, на что Юта так или иначе способен.

копирование

Копирование — врождённая проклятая техника Оккотцу Юты, позволяющая ему воспроизводить чужие проклятые техники после установления связи с их носителем. В отличие от заимствования через артефакты или внешние контракты, способность Юты основана на глубокой синхронизации проклятой энергии — он не крадёт технику, а запоминает её структуру, переписывает внутрь собственного потока.

Скопированная способность не всегда достигает точности оригинала. Однако огромный объём проклятой энергии Юты позволяет компенсировать разницу грубой мощью и устойчивостью. Он может применять заимствованные техники без заметного истощения, что делает его крайне непредсказуемым противником: арсенал не фиксирован, он меняется в зависимости от предыдущих столкновений.

Особенность техники — её зависимость от времени. Юта способен удерживать скопированные способности в активном состоянии ограниченный период. Этот временной предел — не слабость, а своего рода предохранитель: чужая техника не может стать его постоянной сущностью; она остаётся заимствованным фрагментом, а не частью личности.

Для корректной работы техники необходимо, чтобы Рика поглотила частичку носителя той техники, с которой предстоит снять копию. Для простых техник достаточно волоса, для более сложных — потребуются бо́льшие вложения. Рика служит Юте своеобразным хранилищем, накапливая проклятые техники, которые он сможет впоследствии использовать.