микаге ичиро

東京都立呪術高等専門学校

МИКАГЕ
ИЧИРО

имя: микаге ичиро [ mikage ichiro ]
возраст: 21 год
дата рождения: 15 сентября
занятость: студент третьего курса токийской технической школы магии

ранг: предпервый
врождённая техника: завет иомантэ

внешность: hendery (fr. wayv)
игрок: маша

сокращения/прозвища:
клубника — ‘ichigo’ (по созвучию с именем)

романтическая/сексуальная ориентация: гетеросексуален

доска на пинтересте: ссылка
песня: кошка сашка – созвездие белой волчицы

Жизнь Ичиро всегда была разделена пополам. В одной половине он был старшим сыном Микаге Дзюинтиро — прославленного шамана из древнего айнского рода и его наследником, а во второй — обычным, ничем не примечательным парнем из Саппоро. Родителям отчего-то было очень важно, чтобы их дети получали не только магическое образование. Они не хотели запирать их в стенах старого дома в лесу, где, помимо них самих, наверняка жили и духи, не хотели ограничивать их в общении. Родители хотели, чтобы Ичиро успел прожить обычную жизнь и стать хорошим человеком прежде, чем он унаследует магию. И Ичиро старался.

А унаследовать было что. Сперва один Ичиро, после — он вместе с младшими сёстрами, всегда с упоением слушал истории о могущественных шаманах прошлого, о том, как сильны и добры были их предки, о том, что их долг — всегда помогать тем, кто в этом нуждается. Отец, нынешний глава рода, учил детей, что всё живое между собой в родстве, что все со всеми связаны, и что ценить эту связь нужно превыше всего. Отец водил детей в лес, где неизменно провоцировал их восторг: то поклонится оленю и получит поклон в ответ, то с медведем поговорит, а однажды, после долгого-долгого пути, вывел их к потайной роще, где жило крохотное стадо киринов. Даже кирины не боялись старшего Микаге, даже они его уважали; а это, конечно, дорогого стоило. И Ичиро, ловя каждое слово отца, запоминая и проживая каждое его действие, верил, что однажды и он сам таким станет. Однажды и ему поклонится кирин. А он — никогда никого не обидит.

Но больше всего Ичиро поражало в отце то, что он умудрялся быть искусным и уважаемым шаманом, совмещая это с совершенно обычной жизнью ветеринарного врача в Саппоро. На первый взгляд, совершенно обычная семья: отец-врач, мать-домохозяйка и трое детей-школьников. Старший в учёбе звёзд с неба не хватает, зато профессионально и всерьёз играет в хоккей, а это, между прочим, уже очень серьёзное занятие. Тренер пророчил Ичиро большое спортивное будущее — сперва молодёжную сборную префектуры, куда он без проблем попал, а затем, чем чёрт не шутит, и страны. Ичиро хоккей искренне нравился. В нём было столько жизни, столько общения, столько дружбы! И, чего уж греха таить, ему нравилось делать успехи и быть в центре внимания. От этого Микаге получал огромное удовольствие, однако понимал, что обычная жизнь, спорт и всё остальное — это не для него. Совсем не для него. У его семьи — путь другой.

И он ждал, когда же, наконец, магические силы пробудятся и у него. Конечно, сомнений быть не могло: Ичиро, как и его сёстры, унаследовал врождённую технику семьи Микаге. Оставалось только дождаться признания от кого-то из зверей; кто-то из зверей должен согласиться ему служить. Отцу было хорошо: отца признал тигр. Переплюнуть это было практически невозможно — разве что драконом, что ли? — но никто и не собирался. Ичиро просто ждал. И ужасно расстраивался, когда звери в лесу отворачивались от него; ластились к отцу, давали себя гладить сёстрам, но не ему. Это было очень досадно и обидно. Неужели он хуже всех? Неужели он меньше всего достоин? Нет, конечно, так быть не могло. Не могло ведь?

Всё изменилось зимой, когда Ичиро было четырнадцать. Они с отцом, как всегда, обходили лес и проверяли, как проходит зимовка у местных жителей; кому-то нужно было помочь, кого-то — защитить, кого-то — укрыть. Обычная практика. Обычная, пока не…

Едва они вышли на эту опушку, отец почуял неладное и тут же прикрыл собой сына. Ичиро давно не видел его таким: напуганным, тревожным; отец резко призвал своего тигра-шикигами, но и тот, поскуливая, поджал хвост. Причину всеобщего страха долго искать не пришлось: из деревьев, статно шагая, вышел белоснежный волк.

Белый волк для айнов — животное чрезвычайно почитаемое. За свою редкость, за свою красоту и, конечно, за свою огромную силу. Встретиться с белым волком для любого айна — это и благословение, и проклятие. Всё зависит только от того, в каком настроении волк. От того, как волк себя поведёт.

Животное, меж тем, подходило всё ближе, шумно дыша и обнюхивая людей. К шикигами старшего Микаке волк не проявил никакого интереса, и тигр, униженный, совсем притих. Когда отец уже готов был вступить в бой со зверем, тот непринуждённо, как бы невзначай, откинул мужчину на снег. Ичиро остался один.

Сердце билось в груди с неистовой скоростью, по вискам бежал холодный пот. Лицу вдруг стало очень больно: то ли от холода, то ли от страха. А волк всё приближался и приближался. Ичиро слышал его утробный рык. Он уже попрощался с жизнью: что ж, пожалуй, умереть так — это вовсе не плохо. Это даже почётно, надо думать. Волки — это ведь чрезвычайно благородные существа, и принять смерть от них — это, пожалуй, дорогого стоит. Терять Ичиро, в общем-то, было нечего. Он ещё ничему толком не научился, кроме игры в хоккей, ещё не сделал ничего серьёзного, да и скучать по нему будут разве что родители и сёстры. Он умер бы без сожалений. А о нём сожалели бы разве что…

Но волк не напал. Вместо этого он обнюхал подростка со всех сторон и уткнулся носом ему в ладонь. «Вот и всё,» — подумал Ичиро. — «Сейчас мне откусят руку». Но вместо холодных зубов он ощутил на ладони горячий язык. Волк лизал ему ладони, виляя хвостом, и это было ужасно странное зрелище: огромное, дикое, хищное животное, гроза всего леса, радовалось, как обычный домашний ретривер, которого погладили за ушком… и Ичиро, не найдя, что ещё сделать, погладил за ушком и волка. Тот в ответ приветливо залаял, упал на снег и подставил под ладонь мальчика белое пузо. А после, когда все поглаживания были оказаны, волк поднялся на лапы, отошёл на несколько шагов и поклонился. Ичиро поклонился в ответ.

Отец, поражённый этой сценой, наконец встал и подошёл к сыну.

— Ты… как?
— О, всё отлично! — улыбнулся Ичиро, — Он ведь такой милый!
— Значит, ты у нас — избранный…
— Что?

Стать признанным белым волком для семьи Микаге значит быть чрезвычайно особенным. Значит стать надеждой для всего рода, его спасением. Ичиро на себе такую серьёзную роль никогда не ощущал. Ну какое из него спасение рода, какая надежда? Он ведь самый обычный, ничем не примечательный… а оно вот как вышло. Говорят, признанный белым волком шаман рождался последний раз больше пятисот лет назад. Ичиро в это верится слабо.

Однако для всей семьи это был огромный праздник. Мать собрала на стол, к ним приехали родственники со всей страны… и всем, конечно, нужно было показать своего нового шикигами. Белый волк стал почти ручным. Белый волк стал главным защитником и помощником.

Тогда уже стало окончательно ясно, что ни о какой обычной, спокойной жизни Ичиро и мечтать не может. Его судьба — быть шаманом, встать во главе рода Микаге, защищать слабых, помогать бедным. Он обязан. Он таким родился. А для самого Ичиро это только плюс; и своего поступления в школу магии он ждал с огромным нетерпением. А там — и первой миссии, и второй, и третьей… студента более самоотверженного и целеустремлённого ещё поискать! Конечно, можно считать его выскочкой и карьеристом; можно. Но Ичиро-то знает: он просто такой, какой есть. Он просто Ичиро Микаге из Саппоро. Обычный парень.

— Хоккейная юность оставила ряд травм, некоторые из которых не очень хорошо заживали. Особенно плохо пришлось левому плечу и лопатке; травма зажила, но до сих пор иногда даёт о себе знать, особенно когда меняется погода. Ичиро в память о ней набил на левом плече татуировку — айнскую молитву о здоровье и изгнании тёмных сил.

— Ичиро очень плохо переносит жару. Зимой он чувствует себя бодрым и собранным, летом же — быстро устаёт и может даже становиться раздражительным. Белый волк тоже особенно часто приходит к нему зимой и гораздо реже — летом.

— Перед миссиями у него есть один конкретный ритуал, оставшийся ещё со спортивного прошлого: он медленно, аккуратно завязывает шнурки, строго с левой ноги, и на секунду закрывает глаза, будто бы кланяясь кому-то невидимому.

— А на миссии он отправляется чрезвычайно часто, старается участвовать в каждой. Для него очень важно проявить себя, стать хорошим человеком и хорошим лидером. Он — неизменный заряд мотивации для всех своих компаньонов и умелый наставник для младших.

— Из-за своей самоотверженности и привычки лезть на рожон Ичиро — один из самых частых гостей в лазарете. Хотя, в общем-то, с такой частотой уже и гостем его называть как-то неестественно.

— Он очень тяжело переживал отстранение Хакари и Кирары и остаётся дружен с ними до сих пор.

— Род Микаге, хоть никогда формально не образовывал вокруг себя клан, является очень могущественным магическим родом и, пожалуй, самым влиятельным на территории Хоккайдо. Однако к своему положению Ичиро относится буднично, как к данности: да, ему просто повезло, да, ничего особенного, да, он из тех самых Микаге, так вот, о чём это мы…

завет иомантэ

«Завет Иомантэ» — врождённая проклятая техника рода Микаге, основанная на древнем айнском представлении о том, что каждое животное является проявлением камуя, божественного духа. Техника сама по себе не присваивает носителю определённого зверя по праву крови, но открывает путь к признанию. Настоящая сила пробуждается только после того, как конкретный зверь добровольно признает мага — по собственной воле, без принуждения.

После признания животное становится шикигами, связанным с душой шамана. Между ними формируется двусторонний духовный контракт, и зверя становится возможно призвать в физической или частичной духовной форме. Главный принцип техники — не подчинение, но союз. Зверь может стать незаменимым помощником для мага, но маг в ответ должен помогать зверю: следить за своей проклятой энергией, контролировать своё эмоциональное состояние и, конечно, никогда не действовать «во вред» — это решительно не одобряется в природе. Если носитель эмоционально нестабилен, зверь может отказаться материализоваться полностью, а если маг попытается напасть на зверя во время ритуала признания, то закончится это крайне плачевно.

Носитель проклятой техники также способен ощущать присутствие животных в радиусе действия своей проклятой энергии, временно успокаивать или направлять обычных зверей и «говорить» с ними на духовном уровне.

Высшая форма техники — «Священный путь Камуев» — очень сложна в освоении и поддаётся только ограниченному количеству магов. Носитель техники временно сливается с шикигами воедино, полностью принимая его облик. В этом состоянии шаман перестаёт быть просто человеком, он воспринимается как дух и может действовать соответствующе.

Помимо «Завета Иомантэ», у техники есть ещё одно название: Kamuy Itak no Inori — ‘Молитва на языке богов’ на айнском, однако это название не выходит за пределы семьи.