京都府立呪術高等専門学校
МАСАЧИКА
ХАРУКИ
ХАРУКИ
имя: масачика харуки [ masachika haruki ]
возраст: 22 года
дата рождения: 3 января
занятость: студент четвёртого курса киотской технической школы магии, слуга клана камо
возраст: 22 года
дата рождения: 3 января
занятость: студент четвёртого курса киотской технической школы магии, слуга клана камо
ранг: первый
врождённая техника: задержанный клинок
врождённая техника: задержанный клинок
внешность: ten (fr. wayv)
игрок: маша
игрок: маша
сокращения/прозвища:
Маса — короткая версия фамилии, дружеское сокращение, используемое товарищами и однокурсниками. В переводе кандзи 正 означает дисциплину и точность
доска на пинтересте: ссылка
песня: all time low – some kind of disaster
Маса — короткая версия фамилии, дружеское сокращение, используемое товарищами и однокурсниками. В переводе кандзи 正 означает дисциплину и точность
доска на пинтересте: ссылка
песня: all time low – some kind of disaster
Семья Масачика веками служила клану Камо. По крайней мере, так рассказывали. У всех великих семей есть они — не всегда заметные, но неизменно чрезвычайно ценные люди: солдаты, которые первыми за эту семью умрут, горничные, которые всегда проследят за тем, чтобы ни у кого из семьи не было сырого футона, прислуга, которая позаботится обо всех нуждах. Харуки ещё с детства понимал, что главным героем он никогда не станет — зато может, пожалуй, стать хорошим помощником, если приложит должное количество усилий. Харуки сослужит хорошую службу — так убеждал его отец, один из солдат в числе клановой стражи, — если будет прилежно учиться, вести себя кротко, не вызывать неприятностей и, само собой, верить в клан Камо больше, чем в самого себя.
И Харуки верил. Быть прислугой — это, в общем-то, только на словах может быть плохо. На деле же, если окажешься у хорошего господина, всё будет очень даже сносно. А семья Камо были очень хорошими господами.
В семье Масачика не было жестокости — никто не ругался и не поднимал руку, но и тепла тоже не было. Харуки воспитывали так, как закаляют оружие: аккуратно, строго и, конечно, без лишних эмоций. Всё, чтобы тот усвоил: если ты связан с Камо, ты принадлежишь им; остальное значения не имеет. Ты должен говорить спокойно, смотреть прямо, двигаться уверенно и никогда не проявлять лишних эмоций. В детстве его даже по имени почти не называли; это всегда был просто «тот мальчик».
Конечно, детей прислуги всегда держали на расстоянии: появляться в главном доме до определённого возраста было запрещено, учиться и играть — только вместе с такой же прислугой, никак не с детьми главной семьи. Харуки это, впрочем, никак не удручало. «Знай своё место», — поучал отец, — «У тебя есть всё только благодаря семье Камо». И Харуки знал своё место. И всегда был своим господам предан.
В семь лет он первый раз участвует во внутреннем ритуале семьи Камо, на котором старшие демонстрируют владение техниками крови. Харуки ставят в ряд с другими мальчиками — держать чашу с проклятой кровью. Харуки страшно; руки дрожат, холодный металл кажется неподъёмно тяжёлым. Но ни капли не проливается.
После церемонии наставник подзовёт его к себе и скажет одну простую фразу. Дрожащий инструмент выкидывают. Харуки всё понимает. С тех пор он ещё более тщательно контролирует движения, ещё чётче их выверяет, посвящает ещё больше времени тренировкам. Всё ради того, чтобы не оказаться однажды выброшенным. Всё, чтобы сослужить хорошую службу.
В девять его вместе с детьми других вассальных семей отправляют на ночную тренировку в лес на территории клана. В кромешной темноте страшно, каждый первый куст кажется проклятьем, а каждый второй — им оказывается. Но все помнят: нельзя звать старших на помощь. Нельзя использовать свет. Нельзя засыпать. Можно только терпеть. И ждать рассвета. Харуки выдерживает испытание. Харуки в нём даже помогает младшим, начинающим паниковать — шепчет успокаивающе, отвлекает рассказами ни о чём. Помогает.
В десять, прислуживая в главном доме, Харуки случайно подслушивает разговор старших о внутренних делах клана и, не понимая и половины услышанного, пересказывает его одному из наставников. Тогда его первый раз высекли. А затем — заставили молчать. Целый месяц — ни слова. В этом его можно было даже не контролировать — нарушить условия наказания для самого Харуки было страшнее смерти.
В тринадцать его первый раз берут на настоящую миссию. Наблюдать, конечно. Учиться. Даже за барьер ступить не дали. Тем не менее, Харуки помнит свою первую миссию. Харуки её ценит. Харуки ценит любой урок, когда-либо данный ему.
В четырнадцать, убираясь на заднем дворе поместья, Харуки находит раненного птенца журавля с подбитым крылом. Следовало бы передать его старшим слугам, следовало бы забыть об этой истории, но мальчик не мог. Вместо этого он сам выхаживает птицу — обустраивает ей гнездо в одном из дальних сараев, куда, Харуки знает, никто никогда не заглядывает, выкармливает, ухаживает. Каждую ночь, приходя к своему питомцу, извиняется: днём приходить не может — время расписано поминутно, он всё время где-то нужен и отклоняться от графика права не имеет. Через месяц, когда журавль окреп достаточно, Харуки отпускает его с печалью на сердце. Тот улетает, конечно. Но Харуки хочется верить, что когда-нибудь они ещё наверняка встретятся.
В семнадцать, за год до поступления в школу магии, ему дают личное задание: провести всю ночь на тренировочной площадке во время сильного дождя. Не просто сидеть, конечно; необходимо поддерживать барьер вокруг территории. Барьер не должен был прорваться несмотря ни на что: ни на дождь, ни на усталость мага, ни на прочие обстоятельства. Харуки догадывался, для чего нужно это испытание. Харуки понимал, что учиться в колледж отправят далеко не всех. И выстоял, конечно — как могло быть иначе? Масачика Харуки всегда выстаивал.
Поступление в Киотскую техническую школу магии для него стало глотком свежего воздуха. В восемнадцать для него началась совершенно новая жизнь — та, к которой он, живя в стенах древнего поместья, не был готов. Не был готов к тому, что люди могут громко смеяться, могут спорить с преподавателями (да и спорить вообще), могут гулять по городу без разрешения старших… поначалу это кажется до того неестественным, что практически неправильным, незаконным. Однако время и вода точат даже камни. Постепенно он начал позволять себе вещи, которые раньше казались недопустимыми. Постепенно Харуки начал вступать в другой, свободный мир.
Он исследует обычную жизнь с почти детским любопытством. Пробует уличную еду в маленьких киосках, слушает музыку, которую советуют однокурсники, иногда ходит в кино и чувствует себя практически преступником. Временами думает о том, что, увидь его члены клана сейчас, непременно бы высекли и отправили бы на наказание. То, что всё это возможно сейчас, и за это ничего не будет, будоражит разум, выводит его из былой стабильности. Иногда Харуки даже задерживается в городе дольше, чем разрешено правилами. Это не бунт. Это эксперимент. Эксперимент по расширению границ дозволенного. Несмотря на всё это, несмотря на привлекательность внешнего мира, Масачика не питает иллюзий. Он понимает, что эта свобода — привилегия временная. Привилегия, которой нужно пользоваться, пока она существует.
Сейчас Харуки понимает: ему уже двадцать два. Это его последний год в стенах школы, и по его окончанию ему придётся вернуться в клановое поместье. Там его место уже определено — он станет магом, который будет выполнять поручения семьи и поддерживать их влияние в мире магов. Другого пути нет, какими бы заманчивыми ни были альтернативы.
Харуки не считает это трагедией.
Просто так устроена жизнь.
Но в глубине души, только наедине с собой, он всё же надеется, что этот день наступит позже. Совсем немного… позже.
И Харуки верил. Быть прислугой — это, в общем-то, только на словах может быть плохо. На деле же, если окажешься у хорошего господина, всё будет очень даже сносно. А семья Камо были очень хорошими господами.
В семье Масачика не было жестокости — никто не ругался и не поднимал руку, но и тепла тоже не было. Харуки воспитывали так, как закаляют оружие: аккуратно, строго и, конечно, без лишних эмоций. Всё, чтобы тот усвоил: если ты связан с Камо, ты принадлежишь им; остальное значения не имеет. Ты должен говорить спокойно, смотреть прямо, двигаться уверенно и никогда не проявлять лишних эмоций. В детстве его даже по имени почти не называли; это всегда был просто «тот мальчик».
Конечно, детей прислуги всегда держали на расстоянии: появляться в главном доме до определённого возраста было запрещено, учиться и играть — только вместе с такой же прислугой, никак не с детьми главной семьи. Харуки это, впрочем, никак не удручало. «Знай своё место», — поучал отец, — «У тебя есть всё только благодаря семье Камо». И Харуки знал своё место. И всегда был своим господам предан.
В семь лет он первый раз участвует во внутреннем ритуале семьи Камо, на котором старшие демонстрируют владение техниками крови. Харуки ставят в ряд с другими мальчиками — держать чашу с проклятой кровью. Харуки страшно; руки дрожат, холодный металл кажется неподъёмно тяжёлым. Но ни капли не проливается.
После церемонии наставник подзовёт его к себе и скажет одну простую фразу. Дрожащий инструмент выкидывают. Харуки всё понимает. С тех пор он ещё более тщательно контролирует движения, ещё чётче их выверяет, посвящает ещё больше времени тренировкам. Всё ради того, чтобы не оказаться однажды выброшенным. Всё, чтобы сослужить хорошую службу.
В девять его вместе с детьми других вассальных семей отправляют на ночную тренировку в лес на территории клана. В кромешной темноте страшно, каждый первый куст кажется проклятьем, а каждый второй — им оказывается. Но все помнят: нельзя звать старших на помощь. Нельзя использовать свет. Нельзя засыпать. Можно только терпеть. И ждать рассвета. Харуки выдерживает испытание. Харуки в нём даже помогает младшим, начинающим паниковать — шепчет успокаивающе, отвлекает рассказами ни о чём. Помогает.
В десять, прислуживая в главном доме, Харуки случайно подслушивает разговор старших о внутренних делах клана и, не понимая и половины услышанного, пересказывает его одному из наставников. Тогда его первый раз высекли. А затем — заставили молчать. Целый месяц — ни слова. В этом его можно было даже не контролировать — нарушить условия наказания для самого Харуки было страшнее смерти.
В тринадцать его первый раз берут на настоящую миссию. Наблюдать, конечно. Учиться. Даже за барьер ступить не дали. Тем не менее, Харуки помнит свою первую миссию. Харуки её ценит. Харуки ценит любой урок, когда-либо данный ему.
В четырнадцать, убираясь на заднем дворе поместья, Харуки находит раненного птенца журавля с подбитым крылом. Следовало бы передать его старшим слугам, следовало бы забыть об этой истории, но мальчик не мог. Вместо этого он сам выхаживает птицу — обустраивает ей гнездо в одном из дальних сараев, куда, Харуки знает, никто никогда не заглядывает, выкармливает, ухаживает. Каждую ночь, приходя к своему питомцу, извиняется: днём приходить не может — время расписано поминутно, он всё время где-то нужен и отклоняться от графика права не имеет. Через месяц, когда журавль окреп достаточно, Харуки отпускает его с печалью на сердце. Тот улетает, конечно. Но Харуки хочется верить, что когда-нибудь они ещё наверняка встретятся.
В семнадцать, за год до поступления в школу магии, ему дают личное задание: провести всю ночь на тренировочной площадке во время сильного дождя. Не просто сидеть, конечно; необходимо поддерживать барьер вокруг территории. Барьер не должен был прорваться несмотря ни на что: ни на дождь, ни на усталость мага, ни на прочие обстоятельства. Харуки догадывался, для чего нужно это испытание. Харуки понимал, что учиться в колледж отправят далеко не всех. И выстоял, конечно — как могло быть иначе? Масачика Харуки всегда выстаивал.
Поступление в Киотскую техническую школу магии для него стало глотком свежего воздуха. В восемнадцать для него началась совершенно новая жизнь — та, к которой он, живя в стенах древнего поместья, не был готов. Не был готов к тому, что люди могут громко смеяться, могут спорить с преподавателями (да и спорить вообще), могут гулять по городу без разрешения старших… поначалу это кажется до того неестественным, что практически неправильным, незаконным. Однако время и вода точат даже камни. Постепенно он начал позволять себе вещи, которые раньше казались недопустимыми. Постепенно Харуки начал вступать в другой, свободный мир.
Он исследует обычную жизнь с почти детским любопытством. Пробует уличную еду в маленьких киосках, слушает музыку, которую советуют однокурсники, иногда ходит в кино и чувствует себя практически преступником. Временами думает о том, что, увидь его члены клана сейчас, непременно бы высекли и отправили бы на наказание. То, что всё это возможно сейчас, и за это ничего не будет, будоражит разум, выводит его из былой стабильности. Иногда Харуки даже задерживается в городе дольше, чем разрешено правилами. Это не бунт. Это эксперимент. Эксперимент по расширению границ дозволенного. Несмотря на всё это, несмотря на привлекательность внешнего мира, Масачика не питает иллюзий. Он понимает, что эта свобода — привилегия временная. Привилегия, которой нужно пользоваться, пока она существует.
Сейчас Харуки понимает: ему уже двадцать два. Это его последний год в стенах школы, и по его окончанию ему придётся вернуться в клановое поместье. Там его место уже определено — он станет магом, который будет выполнять поручения семьи и поддерживать их влияние в мире магов. Другого пути нет, какими бы заманчивыми ни были альтернативы.
Харуки не считает это трагедией.
Просто так устроена жизнь.
Но в глубине души, только наедине с собой, он всё же надеется, что этот день наступит позже. Совсем немного… позже.
— Когда Харуки был ребёнком, его отец учил его дисциплине, заставляя раскладывать деревянные клинки в точной последовательности каждый вечер. Если хотя бы один был не на месте, тренировка начиналась заново. С тех пор Харуки воспитал в себе привычку тщательно проверять любую мелочь, считая, что порядок в деталях отражает порядок в себе ;
— Харуки любит проводить время в тишине, наблюдая за людьми и процессами, которые обычно игнорируются. В обычной рутине для него кроется всё: он замечает, как меняются люди и проклятья, как меняется энергия вокруг ;
— Одно из его самых любимых времён в году — обмен с Токийской школой. Ему не хочется в этом признаваться, но иногда он даже желает победы токийцам: не из отсутствия преданности своей команде, но из-за того, что их выигрыш сулит возможность в следующем году посетить столицу ;
— Каждое утро Харуки посвящает пять минут медитации, медленному дыханию и контролю сердечного ритма. Это помогает сохранять внутреннюю дисциплину, даже когда день обещает быть хаотичным ;
— Он почти никогда не вступает в споры и конфликты напрямую, предпочитая спокойное решение или молчаливое наблюдение ;
— Харуки — сильный маг, который был довольно быстро порекомендован на первый уровень, что неудивительно с его историей. Сейчас он часто берёт шефство над студентами с младших курсов и тренирует их — преподаватели доверяют Масачике и между собой шутят, что он уже вполне может их заменить ;
— Ему действительно нравится современная музыка — не только из-за непривычности. У него несколько громадных плейлистов на Spotify — вероятно, по этому он, вернувшись в клан, будет скучать больше всего.
— Харуки любит проводить время в тишине, наблюдая за людьми и процессами, которые обычно игнорируются. В обычной рутине для него кроется всё: он замечает, как меняются люди и проклятья, как меняется энергия вокруг ;
— Одно из его самых любимых времён в году — обмен с Токийской школой. Ему не хочется в этом признаваться, но иногда он даже желает победы токийцам: не из отсутствия преданности своей команде, но из-за того, что их выигрыш сулит возможность в следующем году посетить столицу ;
— Каждое утро Харуки посвящает пять минут медитации, медленному дыханию и контролю сердечного ритма. Это помогает сохранять внутреннюю дисциплину, даже когда день обещает быть хаотичным ;
— Он почти никогда не вступает в споры и конфликты напрямую, предпочитая спокойное решение или молчаливое наблюдение ;
— Харуки — сильный маг, который был довольно быстро порекомендован на первый уровень, что неудивительно с его историей. Сейчас он часто берёт шефство над студентами с младших курсов и тренирует их — преподаватели доверяют Масачике и между собой шутят, что он уже вполне может их заменить ;
— Ему действительно нравится современная музыка — не только из-за непривычности. У него несколько громадных плейлистов на Spotify — вероятно, по этому он, вернувшись в клан, будет скучать больше всего.
задержанный клинок
Задержанный клинок — врождённая техника семьи Масачика, позволяющая оставлять в пространстве следы атак, которые срабатывают не сразу, а спустя какое-то время — по желанию пользователя техники. Следы накапливаются и могут быть активированы позже, превращаясь в реальные удары проклятой энергии.
Главный принцип техники — контроль момента удара. Когда Харуки наносит удар кулаком, оружием или техникой, часть проклятой энергии не выбрасывается сразу. Она остаётся в пространстве в виде тонкого, почти невидимого следа. Активированный, след воспроизводит атаку в точности так, как она была нанесена в действительности. Таким образом, удар происходит дважды. Техника также позволяет расставлять ловушки в нескольких местах и активировать их одновременно, создавая эффект атаки со всех сторон разом.
Главный принцип техники — контроль момента удара. Когда Харуки наносит удар кулаком, оружием или техникой, часть проклятой энергии не выбрасывается сразу. Она остаётся в пространстве в виде тонкого, почти невидимого следа. Активированный, след воспроизводит атаку в точности так, как она была нанесена в действительности. Таким образом, удар происходит дважды. Техника также позволяет расставлять ловушки в нескольких местах и активировать их одновременно, создавая эффект атаки со всех сторон разом.
