зен'ин маки

東京都立呪術高等専門学校

ЗЕН'ИН
МАКИ

имя: зен'ин маки [ zen'in maki ]
возраст: 19 лет
дата рождения: 20 января
занятость: студентка второго курса токийской технической школы магии

ранг: четвёртый
врождённая техника: -

внешность: karina (fr. aespa)
игрок: лина

сокращения/прозвища:
«ошибка клана зен’ин» – прозвище, данное наойей. реагирует на него довольно остро и с глубокой обидой, но старается не подавать виду. «да, я знаю» – отвечает она и избегает дальнейшего разговора

романтическая/сексуальная ориентация: гетеросексуальна

доска на пинтересте: ссылка
песня: the buttress — brutus.

Рождение близнецов в магическом мире встречается страхом и проклятиями. Когда в роде Зен’ин родились девочки-близняшки, их встретили не с улыбкой на лице, а с многозначным и тяжёлым молчанием. Будто само небо схлопнулось тогда над клановым поместьем – в тот январский день его замело, как никогда раньше. Беда пришла к их дверям, и они сами её впустили. А беда, как известно, не приходит одна.

Много слухов и домыслов знают стены клана о том дне, когда эти две беды появились на свет. Поговаривают, что одна из девочек, в отличие от своей сестры, не проронила ни слезинки; на новый мир вокруг неё она взглянула ясным, холодным взглядом. Взглядом, в котором не читалось ни искорки магической энергии. И когда отец девочек, Зен’ин Оги, лицом к лицу встретился глазами с ней, поднесённой к нему на руках акушерками, он не увидел в ней дочь.

В Зен’ин Маки её отец увидел личное поражение.

– С этим точно ничего нельзя сделать? – Зен’ин Оги презрительно смотрел на ребёнка в чужих руках.
– …
– Уберите её.

Раннее детство Маки прошло в странном тумане. Она росла в доме, наполненном шёпотами, шорохами и внезапными сквозняками, которые на самом деле были проклятыми духами. Маи видела их и дрожала от страха, в то время как Маки видела лишь пустоту. Она видела, как её сестра в ужасе забивается в угол, указывая пальцем на пустое место в коридоре, и Маки бросалась вперёд, размахивая кулаками, чтобы защитить её. Она сражалась с пустотой и получая синяки от невидимых ударов. Об этом видели и знали все – от ближайшей родни до чужаков, ходивших под покровительством этого треклятого клана. И абсолютно все презирали эту девочку, родившуюся словно по ошибке не в той семье.

Все, кроме Маи. Маи пряталась за спиной сестры, крепко держала её за руку и не отпускала до победного, пока её с боем не приходилось оттаскивать от непутёвой сестры. Маи никогда не вставала на сторону обидчиков – Маки была для неё по-настоящему близким человеком. Недаром ведь говорят, что близнецы делят одну душу на два тела; но клан Зен’ин отчаянно пытался каким угодно способом разделить эту маленькую душонку между двумя дочерями Оги. Да так, чтобы Маки от неё вообще ничего не досталось.

По мере взросления иерархия клана раздавила сестер. Попытки научить бестолковую девчонку хоть чему-то не оправдались из-за отсутствия у неё магической энергии, – против природы даже Зен'ины были бессильны, – и Маки была низведена до статуса прислуги. Не официально, конечно. Но ошибке не место среди сильных магов и бойцов. В то время как её сверстники – в том числе и её сестра Маи – учились управлять проклятыми техниками, Маки заставляли драить полы в додзё и подавать чай всем, кто этого попросит.

Маки специально давали самую тяжёлую и грязную работу в оружейных складах клана. Там, где от запаха старого железа кружилась голова, она впервые почувствовала себя на своём месте. Пока другие тренировали дух, она втайне оттачивала движения рук, повторяя взмахи мечей, которые чистила. Скрежет металла о камень стал её колыбельной.

– Гордишься собой? – язвительно спросил отец, не отрывая взгляда от свитка в руках.
– Да! – Маки тяжело дышала и вытирала пот со лба – только что она обогнала одного из мальчишек клана в двухкилометровом забеге.
– Ты просто быстрое животное, Маки, – Оги цыкнул языком. – А животным место в загоне.

Оги никогда не скрывал своего презрения – для него Маки была живым напоминанием о том, почему он не стал главой клана. Каждое её достижение в физической подготовке воспринималось не как триумф, а как оскорбление древних клановых традиций, бессменно передающихся из поколения в поколение. И таких особенных, – в самом наихудшем смысле из возможных, – как она, здесь не любил никто, и это было уже однажды доказано.

В детстве сёстры были неразлучны: Маки была силой Маи, а Маи была глазами Маки. Маки обещала сестре, что они всегда будут вместе, и что однажды она изменит этот мир; а если на мир замахнуться не получится, то Маки грубой силой обязательно завоюет их клан, и они, наконец, смогут жить своей жизнью, без предрассудков и соперничества. Даже тогда она видела сестру, как единственный лучик солнца в тёмной и сырой комнате. Маки часто доставалось за двоих, и она всегда стоически претерпевала наказания – лишь бы Маи не били, лишь бы на неё не кричали. Маи ведь этого не заслужила. Маки тоже. Но она ведь обещала.

Однако она не замечала, что её растущая сила и решимость пугали Маи так же сильно, как и проклятия.

Переломный момент случился, когда Маки было десять – клан Зен’ин посетил Годжо Сатору. Не в первый раз и далеко не в последний, но тот день для Маки оказался особенным. Он не смотрел на неё свысока, горделиво задрав нос к небесам, как это делали все прочие маги, с которыми Маки когда-либо разговаривала, хотя легенды о нём ходили настолько разные и громкие, что ей в них трудно было поверить. Они пересекались с ним в коридорах несколько раз до этого, он присаживался на корточки и трепал неразлучных сестёр по голове, задавал вопросы и получал на них скомканные ответы – Маки не хотела, чтобы и маги других кланов считали её позором их расы.

Тогда Годжо протянул ей небольшой мешочек и сказал, что его содержимое ей точно понадобится. Позже, в тренировочном зале, вдали от злых языков и тяжёлых взглядов, Маки развязала узелок на мешочке и достала из него очки. С виду – самые обычные и непримечательные, какие носят те, кого подводит зрение. Маки оно тоже подводило, но совсем не так, как людей.

То, что она сочла за очередную насмешку над своей неспособностью видеть проклятия, обернулось совсем иначе: она впервые увидела всё так, как видела её сестра. В том числе и жирное проклятие под потолком, лениво шевелящее ложноножками – то ли оно пробралось сюда совсем недавно, то ли его попросту не добили.

– Так вот вы какие… – Маки любопытствующим взглядом изучала чёрный склизкий сгусток над головой. – Проклятия. Я думала, вы гораздо страшнее.

Очки пришлось прятать в складках одежды или под ней же – для Зен’инов это будет очередная причина для издевательств. Или, что ещё хуже – отберут. Поэтому их она надевала только наедине с собой и Маи. Сестре можно было доверить любую тайну, и Маки это знала. На совместных прогулках – или, скорее, вылазках, потому что старшие бесконечно и безуспешно пытались разделить сестёр, дабы исключить «плохое влияние» Маки на Маи – она без тени стеснения надевала очки, чтобы наверняка увидеть любую опасность.

По мере взросления Маки начала тренироваться в одиночку в пустом додзё по ночам. Училась держать оружие, правильно рассекать им воздух и парировать атаки несуществующих противников. Осекалась, падала и поднималась вновь. Убегала из поместья, пряталась в саду и дралась с деревьями и камнями. Оставляла глубокие полосы от клинков на древесной коре и тупила лезвия. Прибегала, точила и вновь рвалась в бой.

Драться с Маи Маки боялась. Не потому, что её всему учил кто-то другой, а потому что боялась навредить. И если Маи ничего не сказала бы, махнув рукой из-за тонкого пореза на плече, отец бы прилюдно оттаскал её за волосы за всё, что счёл бы неправильным: за ношение очков, за пользование клановым оружием, за увечья той, с кем Маки не достойна драться.

Со временем она научилась быть напористее – вероятно, гены действительно нельзя заткнуть и переписать одним только желанием. Единственным выходом Маки было их обуздать для своего же блага. Она перестала бояться наказаний и прилюдных унижений под взглядом десятков магов. Перестала бояться говорить что-либо в ответ Оги. И всякий раз вызывающе смотрела прямо в его глаза сквозь линзы своих очков, когда тот пытался её задеть. Чтобы он ясно видел, что это больше не работает.

– Помяни моё слово, отец, я…
– Твои слова здесь не имеют веса, – отрезал Оги, хмуря брови.
– Однажды я стану главой этого клана.

После этого дерзкого обещания Маки превратила свою жизнь в бесконечную череду физических истязаний, возведя дисциплину в ранг религии. В то время как её сородичи полагались на наследственные техники, она отбивала удары о деревянные манекены, превращая свои ладони в сплошной слой мозолей и шрамов. Маки даже безрассудно вызывала на бой тех, кто тренировался под покровительством её клана и зачастую проигрывала, изредка выдирая свою честную победу, как ей говорили, «по чистой случайности».

Когда стены поместья начали её душить, а клановая иерархия, в которой женщины считались лишь инкубаторами чистой крови, – которую она посмела запятнать своим появлением на свет, – начала протягивать к ней свои мерзкие лапищи, Маки не стала больше терпеть. Никто не стал препятствовать тому, что она самовольно решила покинуть клан. Никто, кроме Маи.

За эти годы вечных тренировок до изнеможения близняшки заметно отдалились друг от друга. Между ними всё реже мелькала та искренность чувств, которая была присуща им в детстве, когда они до побеления костяшек держались друг за друга. Маи отговаривала сестру, умоляя её остаться. Говорила, что, даже стань она такой же прислугой, как она, им всё равно будет проще вдвоём, чем порознь, но Маки была непреклонна – этот клан не мог дать ей ничего, только требовал и бил под дых, когда она плашмя ударялась о землю. И больше так продолжаться не могло.

Решение поступить в магическую школу не пришло спонтанно – это было продиктовано её давним знакомым, Годжо Сатору. Ещё тогда, когда он навещал их в детстве, он говорил, что будет рад видеть их обеих в школьных стенах. И, на удивление, не соврал: токийская техническая школа встретила Маки пускай и не с тёплыми объятиями, – там на неё всё равно смотрели косо даже среди одногруппников, – но там она поняла, что её жизнь может быть гораздо шире, чем в просторном, но удушающем поместье Зен’ин.

– Ранг Маки, четвёртый, искусственно занижен кланом Зен’ин, хотя она с лёгкостью справляется с проклятиями высоких рангов благодаря одной только физической подготовке, которую прошла в юности.

– Несмотря на отсутствие врождённых сил, Маки обладает невероятной физической силой и мастерством владения обычным и проклятым оружием. Она компенсирует свой недостаток магической энергии, беспрестанно развивая своё тело до пределов человеческих возможностей. Это делает её чрезвычайно опасной в бою: она полагается на скорость, силу и тактику.

– В качестве наказания за уход Маки, клан насильно заставил Маи стать шаманом, хотя она мечтала об обычной жизни. На программе обмена опытом Маки впервые встретилась с сестрой после ухода из клана. Она понимает, за что сестра обижена на неё, но не может принять эти чувства – Маки сама была в плачевной ситуации и не видела для себя иного выхода. И до сих пор в глубине души винит себя за то, что не была достаточно напористой, чтобы уговорить Маи уйти с ней.

– Низкая проклятая энергия Маки не позволяет ей видеть проклятия естественным образом. Этот недостаток она компенсирует ношением проклятого предмета – очков. Первая пара не слишком нравилась ей, поэтому, разбив их в сражении с Гето, она без сожалений заменила её на новую.

– Среди однокурсников Маки естественным образом занимает позицию лидера. На тренировках она невероятно строга, нетерпелива и вспыльчива, но лишь потому, что искренне стремится сделать своих товарищей сильнее. Она обучила многих сверстников мастерству владения разнообразным оружием, не стесняясь применять жёсткие методы для достижения результата. Её лидерские качества и боевой дух вызывают всеобщее уважение среди учеников Токийской столичной технической школы магии. На миссиях Маки проявляет полную сосредоточенность и беспрекословно выполняет приказы.

– Несмотря на то, что с виду Маки выглядит очень подтянутой, она любит фастфуд – просто все калории успешно сжигаются при интенсивных тренировках. Привычную здоровую «зелёную» еду вроде салатов она на дух не переносит – внутренний ребёнок будто бунтует против овощей и фруктов.

клинок ясности души

Оружие представляет собой классическую катану с уникальной деталью: её гарда покрыта густым светлым мехом, а рукоять обмотана темной лентой.
Катана способна проходить сквозь любую физическую защиту и твердость. Неважно, насколько прочна кожа или броня противника — клинок разрезает саму душу цели. Поскольку меч атакует основу существа — душу, — обычная физическая стойкость против него бесполезна.
Меч не раскрывает свою истинную силу в руках обычного мага. Чтобы использовать его способность на 100%, владелец должен обладать особым зрением. Пользователь должен уметь видеть души не только живых существ, но и неодушевлённых предметов. Это требует невероятно обострённых чувств, которыми обладает очень малое количество магов. Для любого другого человека это будет просто очень острая, но обычная катана.
Раны, нанесенные этим мечом, крайне тяжело залечить – даже обладатели Обратной проклятой техники, способные отращивать конечности, сталкиваются с проблемой. Чтобы залечить рану от «Ясности души», маг должен осознавать очертания своей собственной души, иначе эффект исцеления будет неполным или невозможным.