その他のキャラクター
КОНДО
ТАРО
ТАРО
имя: кондо таро [ kondo taro ]
возраст: 27 лет
дата рождения: 10 марта
занятость: независимый маг, работник пекарни в токио
возраст: 27 лет
дата рождения: 10 марта
занятость: независимый маг, работник пекарни в токио
ранг: второй (неклассифицированный первый)
врождённая техника: эхо ушедшего времени
врождённая техника: эхо ушедшего времени
внешность: han (fr. stray kids)
игрок: лина
игрок: лина
От семьи Кондо не осталось практически ничего и никого, только Таро – и даже собственное имя смеётся теперь над ним – старший сын, который не смог уберечь свою семью от их страшной участи.
Фудзико происходила из побочной ветви клана Камо – одной из величайших семей в мире магов. Не желая становиться заложницей строгих протоколов и политических интриг семьи, а также не имея желания ограничивать себя ролью «хранительницы очага» в консервативном клане, девушка ещё в юности решила стать практикующим магом «в поле». Во время обучения в Токийском магическом колледже, куда она попросту сбежала от родителей, она встретила Аито – мага из старинного, хоть и небольшого клана Кондо.
Их свёл общий приказ и тяжёлое задание по изгнанию проклятия первого ранга. Один отряд, одна общая цель и внезапное чувство, вспыхнувшее среди хаоса магических битв. Никто из них не ожидал, что они так быстро найдут друг в друге опору: от первой встречи до скромной свадьбы, благословлённой кланом Кондо (и неохотно признанной Камо), прошло всего два года.
Ещё год спустя у пары появился первенец. Настроенные на большую семью, каждый из детей в которой обязательно унаследует их жизненный путь в корпусе истребителей, супруги назвали своего сына Таро – «старший сын». Мальчик должен был вырасти их главным защитником и опорой, примером для подражания и, конечно же, продолжателем семейного дела.
Мальчик с детства вместо сказок и страшилок слушал лишь поучительные истории и наставления. Таро с ранних лет рос с мыслью о том, что у родителей очень важная и нужная работа, что они помогают обычным людям жить в мире и спокойствии, ограждая их от всех ужасов той реальности, в которой живут маги. И Таро всё это не пугало: ни проклятия, ни последствия встречи с ними. С возрастом мальчик понимал, что другого пути по жизни у него нет – он обязательно станет таким же, как мама и папа. И обязательно будет тем старшим сыном, который будет защищать свою семью от всех бед и напастей.
К тренировкам Таро пустили в очень раннем возрасте – на этом настояли родители, а в особенности – Фудзико. Характер у неё был очень напористый и упрямый, поэтому она практически всегда добивалась своего. Таро же рос больше похожим на отца, от которого и перенял технику – Аито был мягче и снисходительнее, но свирепее в бою, если верить его собственным и чужим рассказам. И в тренировках на катанах с собственным отцом Таро показал себя с лучшей стороны. Конечно, он не был точной копией Аито, – куда ему в его юном возрасте до уровня взрослого мужчины? – но задатки хорошего заклинателя в нём расцвели спустя годы длительных тренировок.
Помимо всего этого, Таро пошёл в обычную школу в городе, сливаясь с другими обычными детьми, которые и не подозревали о том, что сидят бок о бок с будущим героем – именно так о себе думал мальчишка, воображая о своих будущих сражениях. И пускай он не был лучшим учеником в классе, – Таро еле дотягивал до среднего уровня, в особенности в прикладных науках – зато он был хорошим бойцом для своего возраста. Но хороший – ещё не показатель. В этом деле нужно быть лучшим из лучших, чтобы оправдать имена своих родителей.
Таро было семь лет, когда он, наконец, стал не просто старшим сыном, а старшим братом – семья Кондо, спустя столько лет отчаянных попыток завести второго ребёнка, наконец пополнилась долгожданным малышом Хироюки – «большой удачей» для его родителей. Таро взял на себя часть родительских обязанностей – Фудзико и Аито часто приходилось оставлять сыновей одних дома, убегая на ночные охоты по зову службы. И если поначалу для старшего сына это было лишь одной из домашних обязанностей, то в скором времени в своём младшем брате Таро нашёл лучшего друга. Хироюки так искренне тянулся к своему брату, порой выбирая в его пользу, даже если выбор стоял между ним и родителями; младший брат охотно шёл к Таро на руки, любил завтракать у него на коленях и спокойно засыпал под его боком, когда мальчики оставались одни дома.
Следующий год принёс с собой страшное: в сезон дождей и нещадных гроз Фудзико, которую Аито уговаривал не рваться в бой так рано после рождения сына, не вернулась домой с очередного задания, вынужденная всё же отправиться на него под гнётом надзора – «Как это – Камо отказывается от боя?». Долгое время семья Кондо, в частности Таро, ждали чуда и прислушивались к каждому душераздирающему раскату грома за окном в надежде, что в этом хаосе из звуков они расслышат знакомые шаги. Хироюки был ещё слишком мал, чтобы понимать, что происходит вокруг и почему брат трясётся при каждом шорохе, а вот Таро в этот период потерял себя – не мог нормально спать и отказывался от еды; сильно пострадали и его успеваемость в школе, не говоря уже о том. что он перестал тренироваться с отцом, которому в тот страшный период было совсем не до них. И даже когда Аито сообщили, что следы Фудзико нашли, и всё говорит о том, что женщина никогда домой не вернётся, Таро отказался в это верить.
С тех пор в их семье всё пошло под откос.
Отец пристрастился к алкоголю и добровольно покинул отряд истребителей, не желая больше иметь с ними ничего общего. На плечи Таро упала забота о годовалом брате, который требовал к себе большого внимания. В школе юноша стал появляться редко, объясняясь перед учителями тем, что дома попросту некому присматривать за младшим братиком, потому что отец зарабатывает деньги. Это, к слову, было далеко от правды – работы у Аито не было, поэтому семья Кондо жила на небольшие стратегические сбережения. Таро пришлось устроиться на работу – мальчишка раздавал листовки на улицах. Платили за это сущие копейки, но на них хотя бы можно было что-то поесть.
Спустя время, конечно, Аито устроился механиком в небольшой автосервис, а Таро стал поднимать брата на ноги, в том числе и в буквальном смысле тоже: он учил его ходить и говорить, пока отца не было дома. И именно Таро первым заметил, что с «большой удачей» их семьи что-то не так, когда он начал расти.
Мальчик рос болезненным. Стоило Хироюки немного пробежать или разволноваться, как он начинал задыхаться, а его лицо бледнело до синевы. Иногда он просто оседал на землю, не в силах пошевелить даже пальцем, словно вся жизнь в один момент покидала его тело. Таро, помнивший суровые тренировки матери, поначалу списывал это на обычную слабость, но когда приступы стали повторяться даже во сне, он заставил отца отвести ребёнка к врачу.
Обследования в обычных клиниках не давали чёткого ответа – врачи лишь разводили руками, диагностируя тяжёлую форму астмы и общую физическую недоразвитость. Но Таро, видя, как вокруг маленького брата иногда непроизвольно сгущается липкая аура, понимал: это не просто болезнь лёгких. Это был или магический дефект, который требовал дорогостоящих препаратов и постоянного контроля проклятой энергии, чтобы тело мальчика не разрушило само себя.
На полноценное лечение и услуги магов-медиков из колледжа у семьи Кондо не было средств – Аито разорвал все связи с тем миром. Пришлось приспосабливаться. В этот период отец, казалось, окончательно взял себя в руки: он завязал с выпивкой и устроился на вторую работу, чтобы обеспечить Хироюки необходимыми ингаляторами и поддерживающей терапией. Таро не спускал с него глаз: во время домашних дел или прогулок брат всегда был рядом, с ингалятором наготове. Он начал понемногу учить его дыхательным техникам – не только ради боя, но и для того, чтобы Хироюки просто мог дышать.
И, казалось бы, что очередное общее горе заново сплотило семью, но, к сожалению, на долю братьев Кондо выпала ещё одна напасть: и месяца не прошло с восемнадцатого дня рождения Таро, как их семья лишилась и отца – тот впервые за долгое время сел пьяным за руль и, не справившись с управлением, врезался в одинокий столб по пути домой.
Врачи на месте констатировали, что смерть Аито была мгновенной.
Известие о смерти Аито, хоть и бывшего мага, дошло до магического надзора. Фудзико, несмотря на свой уход из дома, оставила в этой организации добрые воспоминания и несколько ценных знакомств. Благодаря им, для братьев Кондо удалось уладить вопрос с опекой, минимизировав внимание со стороны детских служб.
Параллельно с этим, в адрес Таро поступило предложение: поступить в магическую школу несмотря на то, что обучение первокурсников уже началось в апреле. От него почти отказались, ведь страх оставить Хироюки одного, такого уязвимого, перевешивал все. Но, вспомнив о том, как они выживали на копейки, и осознавая, что только статус практикующего мага может обеспечить брату хоть какую-то стабильность и доступ к необходимым медицинским ресурсам, Таро принял своё, пожалуй, первое осознанное решение.
Несмотря на то, что Таро давно не тренировался ни с катаной, ни со своей техникой, парень быстро встал в строй – тело помнило всё, чему его учили. Ещё один год у Таро ушёл на то, чтобы вспомнить всё то, что он так старательно учил с самого детства, хоть над ним и нависал страх последовать вслед за родителями в неизвестность и оставить младшего брата, которому на тот момент было одиннадцать, совсем одного в этом холодном и несправедливом по отношению к нему мире. Да, себя Таро не жалел, только если в уголке и так тихо, чтобы Хироюки не услышал – за очень редким исключением парень и правда позволял себе дать слабину, но никогда не смел даже носом шмыгнуть при брате – нужно было оставаться сильным ради него. В общем-то теперь всё, что делал Таро, было лишь ради Хироюки.
Понимая, что финансовая ситуация не разрешится сама собой, Таро, недолго думая, ещё на первом курсе решил устроиться на работу – в городскую пекарню. Первое время парень стеснялся своего места работы, но это заведение было одним из единственных, куда бы взяли мальчишку, закончившего одну лишь среднюю школу и не получившего больше никакого дополнительного образования, поэтому пришлось смириться. Тем более, что здесь можно было урвать булочку-другую и принести их брату.
Учёбу Таро окончил. Без гордости и оваций – просто окончил. Даже в школе он был всего лишь своеобразной «группой поддержки» для других магов на заданиях, хоть иногда и приходилось доставать отцовское оружие и драться «по старинке». После школы он встал на учёт в надзор, чтобы ему подбирали партнёров для охоты на проклятия, а основной его деятельностью стала приземлённая работа в пекарнях по всему Токио.
Хироюки исполнилось восемнадцать. Несмотря на хроническую болезнь и протесты Таро, он твёрдо решил пойти по стопам родителей – от матери он перенял не только врождённую технику, с которой теперь отчаянно пытался управиться, но и неисправимо упрямый характер – и поступил на первый курс Токийского магического колледжа. Новая жизнь и официальный статус студента-мага заметно отдалили их. Таро почти не видел брата: пока он стоял у печи в пекарне, Хироюки пропадал на тренировках. Всё чаще старший брат слышал от него резкие слова: Хироюки не хотел больше быть «обузой» или «пациентом». Он хотел быть равным. Таро пытался убедить его, что он никогда не был для него грузом, но Хироюки лишь молча закрывался в своей комнате, отгораживаясь от опеки брата.
Роковой день настал, когда Хироюки отправили на одну из его первых школьных миссий. Для Таро это должен был быть обычный рабочий день в пекарне, но когда вечером телефон брата остался недоступен, а из колледжа не поступило никаких новостей, сердце забилось в тревоге.
Хироюки не вернулся. Магический колледж сообщил о «непредвиденных обстоятельствах» на объекте, но для Таро это были лишь пустые слова. Он, как последний глупец, доверился системе, пошёл на поводу у желания брата быть самостоятельным – и теперь Хироюки пропал. Не теряя ни секунды, Таро бросился на поиски, используя все свои навыки, приобретённые в школе и работе магом по вызову. Он пытался отследить остаточный след проклятой энергии брата – тот самый специфический, тяжёлый след, который он знал наизусть.
Весь вечер и всю ночь Таро бегал по городу, от одного района к другому, проверяя место миссии и все возможные пути отхода. Но к утру след окончательно растворился под проливным дождем и шумом мегаполиса. Он потерял его след. Он потерял брата, ради которого жил всю свою чёртову жизнь.
В ту ночь старший Кондо решил, что потерял свою последнюю надежду, свой смысл жизни.
Пока однажды, спустя пару месяцев, возвращаясь с работы, – с которой его любезно не стали выгонять, войдя в положение – он вдруг не уловил до боли знакомый запах. Тот же тяжёлый и до жути родной и знакомый запах, но вместе с этим Таро он показался чужим – нечто новое и неизвестное поджидало его у порога собственного дома. Дверь была приоткрыта. Таро приготовил своё оружие к бою и вошёл внутрь. Грязный густой след тянулся по всему полу в комнату младшего брата. Мягкими шагами Таро прошёл вдоль по коридору и приоткрыл дверь.
В углу комнаты, среди разбросанных вещей, сидело существо. Оно едва напоминало человека: конечности были неестественно длинными, кожа – серой и чешуйчатой, а из горла вырывался лишь тихий, свистящий звук. Но это существо не напало. Оно замерло, отвернувшись. Таро точно чувствовал, что с этим существом было не так. Вернее, кем он был на самом деле. Кондо сжал рукоять катаны в руках, не в силах пошевелиться. Если существо лишь притворяется, то Таро был в большой беде. А если нет…
Тогда он заметил, что это нечто потупило взгляд в старую катану, лежавшую на полу. Это был старый клинок Таро, который тот когда-то отдал Хироюки, когда только начинал учить его держать оружие. Клинок, впитавший в себя годы тренировок, надежд и проклятой энергии младшего брата. В голове Таро тотчас словно вспыхнула искра.
Таро осторожно подошёл ближе. Существо не шевелилось, лишь крепче прижимало к себе клинок. Для техники Кондо требовался «якорь» – предмет, сохранивший в себе отпечаток истинной сути владельца. Катана была идеальным проводником. Дрожащими руками Таро коснулся гарды меча, накрывая ладонью костлявые пальцы существа, и активировал свою проклятую энергию. Сила клана Кондо хлынула через металл. Пространство вокруг них на мгновение подёрнулось рябью, словно старая киноплёнка. Чудовищные искажения на теле существа начали болезненно втягиваться внутрь, кости с хрустом возвращались в суставы, а пепельная кожа светлела. Таро надеялся на чудо, но техника, применённая к проклятому духу, сработала не так, как на обычном предмете.
Когда сияние погасло, перед Таро на полу сидел Хироюки. Но в нем не было жизни. Он выглядел как бледный отголосок самого себя – призрак с впалыми щеками, мертвенно-бледной кожей и пустым, застывшим взглядом. Его тело вернуло человеческую форму, но душа словно осталась там, за гранью. Он не мог говорить, не узнавал брата и лишь безучастно смотрел перед собой. Страх и облегчение смешались в груди Таро в горький коктейль. Это был Хироюки, и в то же время – лишь его пустая оболочка. Оставить его в таком состоянии в доме было опасно: магический надзор или коллеги из пекарни могли почуять неладное. Тем более, стоит Таро отпустить контроль над своей техникой, Хироюки вернётся в свою новообретённую форму…
Но он не мог этого не сделать.
Так и вышло, что в семейном доме Кондо, принадлежавшем когда-то супругам-магам, поселилось чудовище, которым пугают детей. Только никто почему-то не готовил Таро к тому, что этим чудовищем окажется последний родной человек. Потерявший всю семью парень не мог себе позволить потерять и его.
Теперь уже несколько лет Кондо Таро хранит секрет, о котором никто не должен узнать: ни обычные люди, ни магический надзор. При любом стечении обстоятельств это добром не кончится ни для него, ни для его брата. Быть может, в его памяти осталось ещё что-то светлое – Таро очень на это надеется. Спускаясь в подвал дома в очередной раз, он садится напротив чудовища, сжимая в руках катану младшего брата, и вновь видит перед собой его облик. Хироюки не ест и практически не передвигается по подвалу. Таро даже не уверен, что брат его слышит и понимает всё, что он ему говорит. Но это всё ещё его брат. И это, пожалуй, важнее всего.
Фудзико происходила из побочной ветви клана Камо – одной из величайших семей в мире магов. Не желая становиться заложницей строгих протоколов и политических интриг семьи, а также не имея желания ограничивать себя ролью «хранительницы очага» в консервативном клане, девушка ещё в юности решила стать практикующим магом «в поле». Во время обучения в Токийском магическом колледже, куда она попросту сбежала от родителей, она встретила Аито – мага из старинного, хоть и небольшого клана Кондо.
Их свёл общий приказ и тяжёлое задание по изгнанию проклятия первого ранга. Один отряд, одна общая цель и внезапное чувство, вспыхнувшее среди хаоса магических битв. Никто из них не ожидал, что они так быстро найдут друг в друге опору: от первой встречи до скромной свадьбы, благословлённой кланом Кондо (и неохотно признанной Камо), прошло всего два года.
Ещё год спустя у пары появился первенец. Настроенные на большую семью, каждый из детей в которой обязательно унаследует их жизненный путь в корпусе истребителей, супруги назвали своего сына Таро – «старший сын». Мальчик должен был вырасти их главным защитником и опорой, примером для подражания и, конечно же, продолжателем семейного дела.
Мальчик с детства вместо сказок и страшилок слушал лишь поучительные истории и наставления. Таро с ранних лет рос с мыслью о том, что у родителей очень важная и нужная работа, что они помогают обычным людям жить в мире и спокойствии, ограждая их от всех ужасов той реальности, в которой живут маги. И Таро всё это не пугало: ни проклятия, ни последствия встречи с ними. С возрастом мальчик понимал, что другого пути по жизни у него нет – он обязательно станет таким же, как мама и папа. И обязательно будет тем старшим сыном, который будет защищать свою семью от всех бед и напастей.
К тренировкам Таро пустили в очень раннем возрасте – на этом настояли родители, а в особенности – Фудзико. Характер у неё был очень напористый и упрямый, поэтому она практически всегда добивалась своего. Таро же рос больше похожим на отца, от которого и перенял технику – Аито был мягче и снисходительнее, но свирепее в бою, если верить его собственным и чужим рассказам. И в тренировках на катанах с собственным отцом Таро показал себя с лучшей стороны. Конечно, он не был точной копией Аито, – куда ему в его юном возрасте до уровня взрослого мужчины? – но задатки хорошего заклинателя в нём расцвели спустя годы длительных тренировок.
Помимо всего этого, Таро пошёл в обычную школу в городе, сливаясь с другими обычными детьми, которые и не подозревали о том, что сидят бок о бок с будущим героем – именно так о себе думал мальчишка, воображая о своих будущих сражениях. И пускай он не был лучшим учеником в классе, – Таро еле дотягивал до среднего уровня, в особенности в прикладных науках – зато он был хорошим бойцом для своего возраста. Но хороший – ещё не показатель. В этом деле нужно быть лучшим из лучших, чтобы оправдать имена своих родителей.
Таро было семь лет, когда он, наконец, стал не просто старшим сыном, а старшим братом – семья Кондо, спустя столько лет отчаянных попыток завести второго ребёнка, наконец пополнилась долгожданным малышом Хироюки – «большой удачей» для его родителей. Таро взял на себя часть родительских обязанностей – Фудзико и Аито часто приходилось оставлять сыновей одних дома, убегая на ночные охоты по зову службы. И если поначалу для старшего сына это было лишь одной из домашних обязанностей, то в скором времени в своём младшем брате Таро нашёл лучшего друга. Хироюки так искренне тянулся к своему брату, порой выбирая в его пользу, даже если выбор стоял между ним и родителями; младший брат охотно шёл к Таро на руки, любил завтракать у него на коленях и спокойно засыпал под его боком, когда мальчики оставались одни дома.
Следующий год принёс с собой страшное: в сезон дождей и нещадных гроз Фудзико, которую Аито уговаривал не рваться в бой так рано после рождения сына, не вернулась домой с очередного задания, вынужденная всё же отправиться на него под гнётом надзора – «Как это – Камо отказывается от боя?». Долгое время семья Кондо, в частности Таро, ждали чуда и прислушивались к каждому душераздирающему раскату грома за окном в надежде, что в этом хаосе из звуков они расслышат знакомые шаги. Хироюки был ещё слишком мал, чтобы понимать, что происходит вокруг и почему брат трясётся при каждом шорохе, а вот Таро в этот период потерял себя – не мог нормально спать и отказывался от еды; сильно пострадали и его успеваемость в школе, не говоря уже о том. что он перестал тренироваться с отцом, которому в тот страшный период было совсем не до них. И даже когда Аито сообщили, что следы Фудзико нашли, и всё говорит о том, что женщина никогда домой не вернётся, Таро отказался в это верить.
С тех пор в их семье всё пошло под откос.
Отец пристрастился к алкоголю и добровольно покинул отряд истребителей, не желая больше иметь с ними ничего общего. На плечи Таро упала забота о годовалом брате, который требовал к себе большого внимания. В школе юноша стал появляться редко, объясняясь перед учителями тем, что дома попросту некому присматривать за младшим братиком, потому что отец зарабатывает деньги. Это, к слову, было далеко от правды – работы у Аито не было, поэтому семья Кондо жила на небольшие стратегические сбережения. Таро пришлось устроиться на работу – мальчишка раздавал листовки на улицах. Платили за это сущие копейки, но на них хотя бы можно было что-то поесть.
Спустя время, конечно, Аито устроился механиком в небольшой автосервис, а Таро стал поднимать брата на ноги, в том числе и в буквальном смысле тоже: он учил его ходить и говорить, пока отца не было дома. И именно Таро первым заметил, что с «большой удачей» их семьи что-то не так, когда он начал расти.
Мальчик рос болезненным. Стоило Хироюки немного пробежать или разволноваться, как он начинал задыхаться, а его лицо бледнело до синевы. Иногда он просто оседал на землю, не в силах пошевелить даже пальцем, словно вся жизнь в один момент покидала его тело. Таро, помнивший суровые тренировки матери, поначалу списывал это на обычную слабость, но когда приступы стали повторяться даже во сне, он заставил отца отвести ребёнка к врачу.
Обследования в обычных клиниках не давали чёткого ответа – врачи лишь разводили руками, диагностируя тяжёлую форму астмы и общую физическую недоразвитость. Но Таро, видя, как вокруг маленького брата иногда непроизвольно сгущается липкая аура, понимал: это не просто болезнь лёгких. Это был или магический дефект, который требовал дорогостоящих препаратов и постоянного контроля проклятой энергии, чтобы тело мальчика не разрушило само себя.
На полноценное лечение и услуги магов-медиков из колледжа у семьи Кондо не было средств – Аито разорвал все связи с тем миром. Пришлось приспосабливаться. В этот период отец, казалось, окончательно взял себя в руки: он завязал с выпивкой и устроился на вторую работу, чтобы обеспечить Хироюки необходимыми ингаляторами и поддерживающей терапией. Таро не спускал с него глаз: во время домашних дел или прогулок брат всегда был рядом, с ингалятором наготове. Он начал понемногу учить его дыхательным техникам – не только ради боя, но и для того, чтобы Хироюки просто мог дышать.
И, казалось бы, что очередное общее горе заново сплотило семью, но, к сожалению, на долю братьев Кондо выпала ещё одна напасть: и месяца не прошло с восемнадцатого дня рождения Таро, как их семья лишилась и отца – тот впервые за долгое время сел пьяным за руль и, не справившись с управлением, врезался в одинокий столб по пути домой.
Врачи на месте констатировали, что смерть Аито была мгновенной.
Известие о смерти Аито, хоть и бывшего мага, дошло до магического надзора. Фудзико, несмотря на свой уход из дома, оставила в этой организации добрые воспоминания и несколько ценных знакомств. Благодаря им, для братьев Кондо удалось уладить вопрос с опекой, минимизировав внимание со стороны детских служб.
Параллельно с этим, в адрес Таро поступило предложение: поступить в магическую школу несмотря на то, что обучение первокурсников уже началось в апреле. От него почти отказались, ведь страх оставить Хироюки одного, такого уязвимого, перевешивал все. Но, вспомнив о том, как они выживали на копейки, и осознавая, что только статус практикующего мага может обеспечить брату хоть какую-то стабильность и доступ к необходимым медицинским ресурсам, Таро принял своё, пожалуй, первое осознанное решение.
Несмотря на то, что Таро давно не тренировался ни с катаной, ни со своей техникой, парень быстро встал в строй – тело помнило всё, чему его учили. Ещё один год у Таро ушёл на то, чтобы вспомнить всё то, что он так старательно учил с самого детства, хоть над ним и нависал страх последовать вслед за родителями в неизвестность и оставить младшего брата, которому на тот момент было одиннадцать, совсем одного в этом холодном и несправедливом по отношению к нему мире. Да, себя Таро не жалел, только если в уголке и так тихо, чтобы Хироюки не услышал – за очень редким исключением парень и правда позволял себе дать слабину, но никогда не смел даже носом шмыгнуть при брате – нужно было оставаться сильным ради него. В общем-то теперь всё, что делал Таро, было лишь ради Хироюки.
Понимая, что финансовая ситуация не разрешится сама собой, Таро, недолго думая, ещё на первом курсе решил устроиться на работу – в городскую пекарню. Первое время парень стеснялся своего места работы, но это заведение было одним из единственных, куда бы взяли мальчишку, закончившего одну лишь среднюю школу и не получившего больше никакого дополнительного образования, поэтому пришлось смириться. Тем более, что здесь можно было урвать булочку-другую и принести их брату.
Учёбу Таро окончил. Без гордости и оваций – просто окончил. Даже в школе он был всего лишь своеобразной «группой поддержки» для других магов на заданиях, хоть иногда и приходилось доставать отцовское оружие и драться «по старинке». После школы он встал на учёт в надзор, чтобы ему подбирали партнёров для охоты на проклятия, а основной его деятельностью стала приземлённая работа в пекарнях по всему Токио.
Хироюки исполнилось восемнадцать. Несмотря на хроническую болезнь и протесты Таро, он твёрдо решил пойти по стопам родителей – от матери он перенял не только врождённую технику, с которой теперь отчаянно пытался управиться, но и неисправимо упрямый характер – и поступил на первый курс Токийского магического колледжа. Новая жизнь и официальный статус студента-мага заметно отдалили их. Таро почти не видел брата: пока он стоял у печи в пекарне, Хироюки пропадал на тренировках. Всё чаще старший брат слышал от него резкие слова: Хироюки не хотел больше быть «обузой» или «пациентом». Он хотел быть равным. Таро пытался убедить его, что он никогда не был для него грузом, но Хироюки лишь молча закрывался в своей комнате, отгораживаясь от опеки брата.
Роковой день настал, когда Хироюки отправили на одну из его первых школьных миссий. Для Таро это должен был быть обычный рабочий день в пекарне, но когда вечером телефон брата остался недоступен, а из колледжа не поступило никаких новостей, сердце забилось в тревоге.
Хироюки не вернулся. Магический колледж сообщил о «непредвиденных обстоятельствах» на объекте, но для Таро это были лишь пустые слова. Он, как последний глупец, доверился системе, пошёл на поводу у желания брата быть самостоятельным – и теперь Хироюки пропал. Не теряя ни секунды, Таро бросился на поиски, используя все свои навыки, приобретённые в школе и работе магом по вызову. Он пытался отследить остаточный след проклятой энергии брата – тот самый специфический, тяжёлый след, который он знал наизусть.
Весь вечер и всю ночь Таро бегал по городу, от одного района к другому, проверяя место миссии и все возможные пути отхода. Но к утру след окончательно растворился под проливным дождем и шумом мегаполиса. Он потерял его след. Он потерял брата, ради которого жил всю свою чёртову жизнь.
В ту ночь старший Кондо решил, что потерял свою последнюю надежду, свой смысл жизни.
Пока однажды, спустя пару месяцев, возвращаясь с работы, – с которой его любезно не стали выгонять, войдя в положение – он вдруг не уловил до боли знакомый запах. Тот же тяжёлый и до жути родной и знакомый запах, но вместе с этим Таро он показался чужим – нечто новое и неизвестное поджидало его у порога собственного дома. Дверь была приоткрыта. Таро приготовил своё оружие к бою и вошёл внутрь. Грязный густой след тянулся по всему полу в комнату младшего брата. Мягкими шагами Таро прошёл вдоль по коридору и приоткрыл дверь.
В углу комнаты, среди разбросанных вещей, сидело существо. Оно едва напоминало человека: конечности были неестественно длинными, кожа – серой и чешуйчатой, а из горла вырывался лишь тихий, свистящий звук. Но это существо не напало. Оно замерло, отвернувшись. Таро точно чувствовал, что с этим существом было не так. Вернее, кем он был на самом деле. Кондо сжал рукоять катаны в руках, не в силах пошевелиться. Если существо лишь притворяется, то Таро был в большой беде. А если нет…
Тогда он заметил, что это нечто потупило взгляд в старую катану, лежавшую на полу. Это был старый клинок Таро, который тот когда-то отдал Хироюки, когда только начинал учить его держать оружие. Клинок, впитавший в себя годы тренировок, надежд и проклятой энергии младшего брата. В голове Таро тотчас словно вспыхнула искра.
Таро осторожно подошёл ближе. Существо не шевелилось, лишь крепче прижимало к себе клинок. Для техники Кондо требовался «якорь» – предмет, сохранивший в себе отпечаток истинной сути владельца. Катана была идеальным проводником. Дрожащими руками Таро коснулся гарды меча, накрывая ладонью костлявые пальцы существа, и активировал свою проклятую энергию. Сила клана Кондо хлынула через металл. Пространство вокруг них на мгновение подёрнулось рябью, словно старая киноплёнка. Чудовищные искажения на теле существа начали болезненно втягиваться внутрь, кости с хрустом возвращались в суставы, а пепельная кожа светлела. Таро надеялся на чудо, но техника, применённая к проклятому духу, сработала не так, как на обычном предмете.
Когда сияние погасло, перед Таро на полу сидел Хироюки. Но в нем не было жизни. Он выглядел как бледный отголосок самого себя – призрак с впалыми щеками, мертвенно-бледной кожей и пустым, застывшим взглядом. Его тело вернуло человеческую форму, но душа словно осталась там, за гранью. Он не мог говорить, не узнавал брата и лишь безучастно смотрел перед собой. Страх и облегчение смешались в груди Таро в горький коктейль. Это был Хироюки, и в то же время – лишь его пустая оболочка. Оставить его в таком состоянии в доме было опасно: магический надзор или коллеги из пекарни могли почуять неладное. Тем более, стоит Таро отпустить контроль над своей техникой, Хироюки вернётся в свою новообретённую форму…
Но он не мог этого не сделать.
Так и вышло, что в семейном доме Кондо, принадлежавшем когда-то супругам-магам, поселилось чудовище, которым пугают детей. Только никто почему-то не готовил Таро к тому, что этим чудовищем окажется последний родной человек. Потерявший всю семью парень не мог себе позволить потерять и его.
Теперь уже несколько лет Кондо Таро хранит секрет, о котором никто не должен узнать: ни обычные люди, ни магический надзор. При любом стечении обстоятельств это добром не кончится ни для него, ни для его брата. Быть может, в его памяти осталось ещё что-то светлое – Таро очень на это надеется. Спускаясь в подвал дома в очередной раз, он садится напротив чудовища, сжимая в руках катану младшего брата, и вновь видит перед собой его облик. Хироюки не ест и практически не передвигается по подвалу. Таро даже не уверен, что брат его слышит и понимает всё, что он ему говорит. Но это всё ещё его брат. И это, пожалуй, важнее всего.
– Клан Кондо существует довольно долгое время: Аито ещё при жизни говорил, что их клан уходит корнями как минимум в пятнадцатый век. Поначалу их клан целиком проживал в одной довольно закрытой деревне, в которой они были единственными магами. Люди их очень уважали за то, что они защищали деревню от напастей. Кондо, помимо владения техникой, были выдающимися бойцами, потому Аито и учил своего сына сражаться с ней – их врождённой техники попросту не хватало для ведения полноценного боя. К девятнадцатому веку Кондо перебрались ближе к Токио, и несколько ветвей этой семьи обосновались в его пригородах.
– Таро – недоучка. Он окончил лишь среднюю школу (и то, довольно паршиво) из-за того, что взвалил на себя родительские обязанности по дому.
– Ужасно чувствует себя во время грозы, поэтому сезон дождей переносит плохо: часто не спит всю ночь, страдает тяжёлой бессонницей, на работе и охоте клюёт носом и считает ворон. Пугается громких раскатов грома. Старается держать концентрацию, если гроза настигает его посреди рабочего дня или на заданиях, однако не всегда это получается.
– На фоне этого и множества других жизненных расстройств, которых ему хватило сполна, Таро время от времени страдает от панических атак, которые всегда накрывают его в самые неподходящие моменты.
– Практически не посещает родительскую могилу на кладбище: он не любит ни само место, ни то, какие воспоминания оно в нём пробуждает. Предпочитает поминать родителей тихо и скромно, не покидая стен их семейного дома.
– Весь дом Кондо выглядит так, будто все его обитатели всё ещё живы и существуют все вместе под одной крышей: семейные фотографии, одежда на вешалке, ботинки на обувной полке… У Таро рука не поднимается убрать или выкинуть всё то, что теперь мешается и никем не используется – уж слишком дороги его сердцу те люди, чей запах всё ещё хранят эти предметы.
– Очень любит собак. Семья Кондо держала двух собак при жизни Таро. Первую, ши-тцу по кличке Ёсэй, Таро вообще не помнит: собака была уже довольно старой и отошла в мир иной по естественным причинам, когда мальчику было два года. Следующего пса Таро попросил уже сам на свой шестой день рождения. Тогда родители привели домой пса с улицы, сочетавшего в себе несколько пород крупных собак одновременно. Тагото прожил в семье долгие десять лет, пока здоровье не стало его подводить. Отец братьев решил не мучить бедного пса и отвёз его на усыпление. Фотографии практически всех членов семьи с Тагото тоже можно найти в разных уголках дома Кондо.
– Таро имел все возможности для перехода на первый ранг, но самостоятельно принял решение этого не делать: это взвалило бы на него тонну новой ответственности, к которой он не был тогда готов. Кроме того, это бы означало, что Таро пришлось бы оттачивать новые границы своей техники, но делать этого без своего отца он попросту не мог.
– Таро – недоучка. Он окончил лишь среднюю школу (и то, довольно паршиво) из-за того, что взвалил на себя родительские обязанности по дому.
– Ужасно чувствует себя во время грозы, поэтому сезон дождей переносит плохо: часто не спит всю ночь, страдает тяжёлой бессонницей, на работе и охоте клюёт носом и считает ворон. Пугается громких раскатов грома. Старается держать концентрацию, если гроза настигает его посреди рабочего дня или на заданиях, однако не всегда это получается.
– На фоне этого и множества других жизненных расстройств, которых ему хватило сполна, Таро время от времени страдает от панических атак, которые всегда накрывают его в самые неподходящие моменты.
– Практически не посещает родительскую могилу на кладбище: он не любит ни само место, ни то, какие воспоминания оно в нём пробуждает. Предпочитает поминать родителей тихо и скромно, не покидая стен их семейного дома.
– Весь дом Кондо выглядит так, будто все его обитатели всё ещё живы и существуют все вместе под одной крышей: семейные фотографии, одежда на вешалке, ботинки на обувной полке… У Таро рука не поднимается убрать или выкинуть всё то, что теперь мешается и никем не используется – уж слишком дороги его сердцу те люди, чей запах всё ещё хранят эти предметы.
– Очень любит собак. Семья Кондо держала двух собак при жизни Таро. Первую, ши-тцу по кличке Ёсэй, Таро вообще не помнит: собака была уже довольно старой и отошла в мир иной по естественным причинам, когда мальчику было два года. Следующего пса Таро попросил уже сам на свой шестой день рождения. Тогда родители привели домой пса с улицы, сочетавшего в себе несколько пород крупных собак одновременно. Тагото прожил в семье долгие десять лет, пока здоровье не стало его подводить. Отец братьев решил не мучить бедного пса и отвёз его на усыпление. Фотографии практически всех членов семьи с Тагото тоже можно найти в разных уголках дома Кондо.
– Таро имел все возможности для перехода на первый ранг, но самостоятельно принял решение этого не делать: это взвалило бы на него тонну новой ответственности, к которой он не был тогда готов. Кроме того, это бы означало, что Таро пришлось бы оттачивать новые границы своей техники, но делать этого без своего отца он попросту не мог.
эхо ушедшего времени
Техника клана Кондо позволяет Таро записывать и кратковременно воспроизводить состояния объектов или живых существ, увиденные им в недавнем прошлом (последние несколько минут). Для воспроизведения событий из далёкого прошлого требуется особый «якорь» и значительно большая концентрация энергии.
Чаще всего Таро выступает поддержкой на поле боя благодаря своей технике «Мерцающее восстановление». Когда союзник получает ранение (или его броня повреждается), Кондо может прикоснуться к нему или быстро взмахнуть катаной в направлении союзника, концентрируя в этой волне свою проклятую энергию, тем самым захватывая его состояние за несколько секунд до повреждения. Он мгновенно накладывает это прежнее состояние поверх текущего. Рана не исчезает и не исцеляется. Но на короткое время, пока Таро сконцентрирован, она запечатывается и откатывается до менее критичного состояния. Кровь перестаёт течь, боль притупляется, повреждённая ткань временно выглядит целой, но полупрозрачной, словно мираж. На теле союзника появляются мерцающие, полупрозрачные наслоения здоровой плоти, которые колеблются, как рябь на воде. Кроме того, эта техника отлично работает и на сломанном оружии союзников – на месте сломов или трещин появляются полупрозрачные следы, подобные кинцуги.
Помимо этого, Таро обладает способностью возвращать облик из прошлого любым живым или неживым объектам при помощи «Якоря времени»: техники, которая требует связи с прошлым через какой-либо значимый предмет. Такие предметы и выступают своеобразными якорями, запечатлевшими в себе проклятую энергию и прошлый облик человека или предмета в себе. Таро может вернуть эту форму при прикосновении к якорю, но это требует гораздо большего вложения собственных сил и проклятой энергии. К сожалению, предметы или люди, вернувшие себе прежний облик при помощи таких якорей, обладают искажёнными чертами – Кондо Аито попросту не доучил своего сына, как правильно ими пользоваться, чтобы подобных погрешностей не возникало.
Чаще всего Таро выступает поддержкой на поле боя благодаря своей технике «Мерцающее восстановление». Когда союзник получает ранение (или его броня повреждается), Кондо может прикоснуться к нему или быстро взмахнуть катаной в направлении союзника, концентрируя в этой волне свою проклятую энергию, тем самым захватывая его состояние за несколько секунд до повреждения. Он мгновенно накладывает это прежнее состояние поверх текущего. Рана не исчезает и не исцеляется. Но на короткое время, пока Таро сконцентрирован, она запечатывается и откатывается до менее критичного состояния. Кровь перестаёт течь, боль притупляется, повреждённая ткань временно выглядит целой, но полупрозрачной, словно мираж. На теле союзника появляются мерцающие, полупрозрачные наслоения здоровой плоти, которые колеблются, как рябь на воде. Кроме того, эта техника отлично работает и на сломанном оружии союзников – на месте сломов или трещин появляются полупрозрачные следы, подобные кинцуги.
Помимо этого, Таро обладает способностью возвращать облик из прошлого любым живым или неживым объектам при помощи «Якоря времени»: техники, которая требует связи с прошлым через какой-либо значимый предмет. Такие предметы и выступают своеобразными якорями, запечатлевшими в себе проклятую энергию и прошлый облик человека или предмета в себе. Таро может вернуть эту форму при прикосновении к якорю, но это требует гораздо большего вложения собственных сил и проклятой энергии. К сожалению, предметы или люди, вернувшие себе прежний облик при помощи таких якорей, обладают искажёнными чертами – Кондо Аито попросту не доучил своего сына, как правильно ими пользоваться, чтобы подобных погрешностей не возникало.
