東京都立呪術高等専門学校
ИНУМАКИ
ТОГЭ
ТОГЭ
имя: инумаки тогэ [ inumaki toge ]
возраст: 19 лет
дата рождения: 23 октября
занятость: студент второго курса токийской технической школы магии
возраст: 19 лет
дата рождения: 23 октября
занятость: студент второго курса токийской технической школы магии
ранг: предпервый
врождённая техника: проклятая речь
врождённая техника: проклятая речь
внешность: yang jeongin (fr. stray kids)
игрок: лина
игрок: лина
сокращения/прозвища:
Маки (Тогэ нередко реагирует на имя своей однокурсницы Зен’ин Маки. Чаще всего это происходит из-за банального недопонимания – Тогэ может неправильно расслышать, кого зовут, и принять его за свою фамилию)
романтическая/сексуальная ориентация: гетеросексуален
доска на пинтересте: ссылка
песня: Louder Than Words из мюзикла «Tick, Tick… Boom!»
Маки (Тогэ нередко реагирует на имя своей однокурсницы Зен’ин Маки. Чаще всего это происходит из-за банального недопонимания – Тогэ может неправильно расслышать, кого зовут, и принять его за свою фамилию)
романтическая/сексуальная ориентация: гетеросексуален
доска на пинтересте: ссылка
песня: Louder Than Words из мюзикла «Tick, Tick… Boom!»
В клане Инумаки не принято открывать рот. В клане Инумаки все общаются беззвучно – жестами и образами, плавными движениями пальцев и кистей. Но всякий раз, когда в стенах их фамильного дома – скрипучего бумажными сёдзи и мягко шуршащего татами под ногами – появлялся ребёнок, приходилось нарушать это негласное табу.
Тогэ – мальчику дали весьма говорящее имя, потому что его слова буквально кусаются – не помнит, как прошли первые годы его жизни, но родители всегда объясняли ему, что он был большим любителем полепетать. Однако в ответ на своё детское любопытство мальчик с большими и наивными глазками встречал лишь тишину. Не холодную и острую, но терпеливую, убаюкивающую и наставляющую.
Говорить маленького наследника клана учили нянечки-кутияку – «исполняющие обязанности голоса», если по-благородному – молодые девушки, служащие исключительно в клане Инумаки, чьи лица он помнит до сих пор. Позже родители объясняли ему, что те девушки обладали некими барьерными техниками, которые позволяли «уклоняться» от слов Тогэ. А слова Тогэ имели большую силу, которую он не осознавал в силу нежного возраста. Кутияку обучали мальчишку тому, как правильно обращаться с таким хрупким конструктом. С ними он проводил бóльшую часть своего раннего детства, и, возвращаясь в стены родных и тёплых комнат, встречался с родителями, чьи жесты были дороже и яснее любых слов.
Тогэ рос в безусловной любви своих родителей – особенный мальчик особенной семьи. Пока девушки-кутияку учили его говорить ртом, родители за обеденным столом откладывали палочки и учили Тогэ произносить слова без слов – знаками и жестами. Тогэ учили выражать благодарность, – не простым жестом сложенных рук и поклоном, но и прочими традиционными способами, – кивать кулаком, – «да», – и показывать самые важные слова – «я тебя люблю» – мизинец для матери или большой палец для отца и сложенные руки, прижатые к груди. И улыбаться. Тогэ много улыбался в фамильном доме, руками общаясь с его обитателями.
Кутияку перестали проводить начальные тренировки с Тогэ, когда ему исполнилось семь – это были его последние уроки перед тем, как начать тренироваться с отцом. Зачастую Тогэ тренировался на соломенно-деревянных манекенах, которые были довольно простыми целями, и вскоре перестали приносить какую-либо пользу, когда основные команды, которые можно было бы на них использовать, были разучены. Тогда Тогэ начали ставить против детей других кланов – именитых и не очень. Обычно это были договорные тренировки, исход которых был всегда предрешён ещё до их начала: сегодня выиграет этот, завтра тот. И все пожимают друг другу руки до и после такого неловкого и, на самом деле, ненужного спарринга.
Тем временем, его одногодки уже давно ходили в обычную школу, пока Тогэ, ходя по городу за руку с матерью, – и маской или шарфом на лице, которые закрывали семейную печать вокруг рта, – поглядывал на них с чистейшим любопытством. По понятным причинам выходцы клана Инумаки, обладающие проклятой речью, не могли посещать обычные школы без проблем и лишних вопросов от руководства и других детей. Образование он продолжил с девушками-кутияку в стенах семейного дома: они учили его основам грамматики, письма, чтения и математики. Прикладные науки Тогэ затем изучал самостоятельно, зарываясь с головой в кипы учебников и энциклопедий – от написанных простым популярным языком до тех, по которым учились в школах и заведениях посерьёзнее. Тогэ не хотел отставать от детей своего возраста, хотя даже не мог «нормально» с ними пообщаться – только молча смотреть на них и махать руками перед их лицами. По крайней мере, другие дети именно так это и видели.
Вдоволь Тогэ мог наговориться только в бумажных стенах своего дома – родители всегда были готовы его выслушать. Они внимательно наблюдали за его руками, даже если они двигались слишком хаотично – значит, их любимого сына переполняли эмоции настолько, что он не мог себя удержать. Ни мать, ни отец его не останавливали, не заставляли быть «тише» и медленнее, а всматривались, понимающе кивали и отвечали спокойно, с расстановкой.
Недостаток общения со сверстниками очень сказался на подрастающем Тогэ. Да, родители поддерживали с ним беседы разного вида, но общение с одногодками-единомышленниками для подростков его возраста было неотъемлемой частью социализации, которую он, к сожалению, пропустил. Кутияку изредка могли поговорить с ним о чём-то помимо занятий и были на десяток лет его старше (и даже больше). На незнакомцев, с которыми он пересекался на улице во время прогулок, Тогэ непростительно долго смотрел, когда они заговаривали с ним первыми. Некоторые сразу предполагали, что он нем, другие же настойчиво смотрели в ответ, ожидая хоть какой-то реакции. Инумаки старался объясниться на пальцах, и только тогда люди махали рукой и, наконец, отставали от него. Ещё более неловкими эти столкновения на улицах были бы, показывай Тогэ всем свою родовую печать – прохожие точно решили бы, что у парня не всё в порядке с головой. Или и вовсе его боялись бы.
Лет с тринадцати отец Тогэ стал брать сына на охоту на совсем уж мелких проклятий: таких, с которыми не возникло бы проблем, если что-то пошло бы не по плану. Однако в скором времени стало ясно, что за все годы своего строгого обучения владению проклятой речи, Тогэ отлично справлялся со своей техникой – достаточно было всего лишь трёх заданий, чтобы его родители поняли, что их сын уже готов ко всему, что может подкинуть ему обучение в школе. А до него было ещё пять долгих лет.
Впрочем, их Тогэ провёл с пользой для своего саморазвития во всех сферах своей жизни. В пятнадцать он сдал экзамены по профильным школьным предметам внутри дома, получив даже своего рода диплом об окончании обучения. А дальше – постоянные тренировки и вылазки на охоту с отцом, которые всегда заканчивались довольно легко.
И Тогэ уже хотелось чего-то большего.
В токийскую техническую школу магии наследник Инумаки пришёл в вот-вот восемнадцать лет – семнадцать с внушительным таким хвостом, и встречал восемнадцатилетие в компании новых, совершенно чужих ему людей. И нелюдей.
Его однокурсники были весьма яркой компанией, от которой у него побаливала голова: их много, они разные и все чего-то от него хотят. «А если ты как-нибудь выругаешься, это тоже на нас сработает?» – спрашивали они, а он вновь растерянно смотрел на них, не зная, что и ответить. Рук на всех не хватит – пока показываешь одним, со спины будут задавать тот же вопрос и требовать на него сиюсекундного ответа. Тогда Тогэ по совершенной случайности – идея ударила ему в голову после обеда – изобрёл свой кодовый язык, который казался ему куда проще разнообразного языка жестов.
– Пойдёшь с нами на тренировку?
– Лосось.
– Какой лосось?..
– Лосось.
– Где?
И Тогэ шкодливо улыбается, пусть и никто не видит его улыбки за воротом школьной формы.
Тогэ – мальчику дали весьма говорящее имя, потому что его слова буквально кусаются – не помнит, как прошли первые годы его жизни, но родители всегда объясняли ему, что он был большим любителем полепетать. Однако в ответ на своё детское любопытство мальчик с большими и наивными глазками встречал лишь тишину. Не холодную и острую, но терпеливую, убаюкивающую и наставляющую.
Говорить маленького наследника клана учили нянечки-кутияку – «исполняющие обязанности голоса», если по-благородному – молодые девушки, служащие исключительно в клане Инумаки, чьи лица он помнит до сих пор. Позже родители объясняли ему, что те девушки обладали некими барьерными техниками, которые позволяли «уклоняться» от слов Тогэ. А слова Тогэ имели большую силу, которую он не осознавал в силу нежного возраста. Кутияку обучали мальчишку тому, как правильно обращаться с таким хрупким конструктом. С ними он проводил бóльшую часть своего раннего детства, и, возвращаясь в стены родных и тёплых комнат, встречался с родителями, чьи жесты были дороже и яснее любых слов.
Тогэ рос в безусловной любви своих родителей – особенный мальчик особенной семьи. Пока девушки-кутияку учили его говорить ртом, родители за обеденным столом откладывали палочки и учили Тогэ произносить слова без слов – знаками и жестами. Тогэ учили выражать благодарность, – не простым жестом сложенных рук и поклоном, но и прочими традиционными способами, – кивать кулаком, – «да», – и показывать самые важные слова – «я тебя люблю» – мизинец для матери или большой палец для отца и сложенные руки, прижатые к груди. И улыбаться. Тогэ много улыбался в фамильном доме, руками общаясь с его обитателями.
Кутияку перестали проводить начальные тренировки с Тогэ, когда ему исполнилось семь – это были его последние уроки перед тем, как начать тренироваться с отцом. Зачастую Тогэ тренировался на соломенно-деревянных манекенах, которые были довольно простыми целями, и вскоре перестали приносить какую-либо пользу, когда основные команды, которые можно было бы на них использовать, были разучены. Тогда Тогэ начали ставить против детей других кланов – именитых и не очень. Обычно это были договорные тренировки, исход которых был всегда предрешён ещё до их начала: сегодня выиграет этот, завтра тот. И все пожимают друг другу руки до и после такого неловкого и, на самом деле, ненужного спарринга.
Тем временем, его одногодки уже давно ходили в обычную школу, пока Тогэ, ходя по городу за руку с матерью, – и маской или шарфом на лице, которые закрывали семейную печать вокруг рта, – поглядывал на них с чистейшим любопытством. По понятным причинам выходцы клана Инумаки, обладающие проклятой речью, не могли посещать обычные школы без проблем и лишних вопросов от руководства и других детей. Образование он продолжил с девушками-кутияку в стенах семейного дома: они учили его основам грамматики, письма, чтения и математики. Прикладные науки Тогэ затем изучал самостоятельно, зарываясь с головой в кипы учебников и энциклопедий – от написанных простым популярным языком до тех, по которым учились в школах и заведениях посерьёзнее. Тогэ не хотел отставать от детей своего возраста, хотя даже не мог «нормально» с ними пообщаться – только молча смотреть на них и махать руками перед их лицами. По крайней мере, другие дети именно так это и видели.
Вдоволь Тогэ мог наговориться только в бумажных стенах своего дома – родители всегда были готовы его выслушать. Они внимательно наблюдали за его руками, даже если они двигались слишком хаотично – значит, их любимого сына переполняли эмоции настолько, что он не мог себя удержать. Ни мать, ни отец его не останавливали, не заставляли быть «тише» и медленнее, а всматривались, понимающе кивали и отвечали спокойно, с расстановкой.
Недостаток общения со сверстниками очень сказался на подрастающем Тогэ. Да, родители поддерживали с ним беседы разного вида, но общение с одногодками-единомышленниками для подростков его возраста было неотъемлемой частью социализации, которую он, к сожалению, пропустил. Кутияку изредка могли поговорить с ним о чём-то помимо занятий и были на десяток лет его старше (и даже больше). На незнакомцев, с которыми он пересекался на улице во время прогулок, Тогэ непростительно долго смотрел, когда они заговаривали с ним первыми. Некоторые сразу предполагали, что он нем, другие же настойчиво смотрели в ответ, ожидая хоть какой-то реакции. Инумаки старался объясниться на пальцах, и только тогда люди махали рукой и, наконец, отставали от него. Ещё более неловкими эти столкновения на улицах были бы, показывай Тогэ всем свою родовую печать – прохожие точно решили бы, что у парня не всё в порядке с головой. Или и вовсе его боялись бы.
Лет с тринадцати отец Тогэ стал брать сына на охоту на совсем уж мелких проклятий: таких, с которыми не возникло бы проблем, если что-то пошло бы не по плану. Однако в скором времени стало ясно, что за все годы своего строгого обучения владению проклятой речи, Тогэ отлично справлялся со своей техникой – достаточно было всего лишь трёх заданий, чтобы его родители поняли, что их сын уже готов ко всему, что может подкинуть ему обучение в школе. А до него было ещё пять долгих лет.
Впрочем, их Тогэ провёл с пользой для своего саморазвития во всех сферах своей жизни. В пятнадцать он сдал экзамены по профильным школьным предметам внутри дома, получив даже своего рода диплом об окончании обучения. А дальше – постоянные тренировки и вылазки на охоту с отцом, которые всегда заканчивались довольно легко.
И Тогэ уже хотелось чего-то большего.
В токийскую техническую школу магии наследник Инумаки пришёл в вот-вот восемнадцать лет – семнадцать с внушительным таким хвостом, и встречал восемнадцатилетие в компании новых, совершенно чужих ему людей. И нелюдей.
Его однокурсники были весьма яркой компанией, от которой у него побаливала голова: их много, они разные и все чего-то от него хотят. «А если ты как-нибудь выругаешься, это тоже на нас сработает?» – спрашивали они, а он вновь растерянно смотрел на них, не зная, что и ответить. Рук на всех не хватит – пока показываешь одним, со спины будут задавать тот же вопрос и требовать на него сиюсекундного ответа. Тогда Тогэ по совершенной случайности – идея ударила ему в голову после обеда – изобрёл свой кодовый язык, который казался ему куда проще разнообразного языка жестов.
– Пойдёшь с нами на тренировку?
– Лосось.
– Какой лосось?..
– Лосось.
– Где?
И Тогэ шкодливо улыбается, пусть и никто не видит его улыбки за воротом школьной формы.
– У Тогэ довольно интересный метод общения, позволяющий обходить его технику без вреда для других: он общается ингредиентами для онигири, каждый из которых имеет своё значение. И их даже можно запомнить, если хорошо постараться: «Лосось» – подтверждение; «Рубленые кацуобуси» – отрицание; «Листовая горчица» – выражение озабоченности, практически значит «Я займусь этим»; «Ламинария» – приветствие; «Икра лосося» – «Ну и ну»; «Икра» – ругательство; «Острая икра трески» – поддержка; «Тунец», «Тунец Тунец» – привлечение внимания к чему-либо, что-то вроде «Смотри!»; «Тунец с майонезом» – «сделай что-нибудь» (о ситуации). Понадобится около полугода, чтобы начать его понимать. Если, конечно, прислушиваться к паттернам его речи.
– Во время пользования своей техникой может быть до жути упрямым, буквально раздирая себе горло до боли и кровавого кашля, потому привык носить с собой пузырёк сиропа от кашля всякий раз, когда отправляется на задание. Использование его значительно продлевает время, когда Тогэ может использовать проклятую речь, прежде чем достичь своего предела. Более того, он и без проклятой речи бросается на рожон, если ситуация того стоит: за близких ему людей Тогэ отдаст жизнь и даже бровью не поведёт. В этом он видит свой истинный долг, как мага.
– Несмотря на своё внешнее спокойствие, он любит подшучивать над людьми. В свободное время смотрит мукбанги на Ютубе и ест сам. Наверное, это совсем не удивительно, но он очень любит онигири с тунцом. И шоколадное молоко. Тогэ и сам отлично готовит и славится среди однокурсников своими поварскими умениями.
– Тогэ предпочитает держаться своей обособленной группки однокурсников, которые, как и он, были протеже Сатору Годжо. Конечно, в его кругу общения есть и редкие исключения, но по своей природе (и из-за трудностей с социализацией при взрослении) Инумаки – интроверт.
– Несмотря на все трудности его детства и адаптации ко взрослой жизни, Тогэ в будущем хочет продолжить дело своего клана, возможно, став его главой.
– Во время пользования своей техникой может быть до жути упрямым, буквально раздирая себе горло до боли и кровавого кашля, потому привык носить с собой пузырёк сиропа от кашля всякий раз, когда отправляется на задание. Использование его значительно продлевает время, когда Тогэ может использовать проклятую речь, прежде чем достичь своего предела. Более того, он и без проклятой речи бросается на рожон, если ситуация того стоит: за близких ему людей Тогэ отдаст жизнь и даже бровью не поведёт. В этом он видит свой истинный долг, как мага.
– Несмотря на своё внешнее спокойствие, он любит подшучивать над людьми. В свободное время смотрит мукбанги на Ютубе и ест сам. Наверное, это совсем не удивительно, но он очень любит онигири с тунцом. И шоколадное молоко. Тогэ и сам отлично готовит и славится среди однокурсников своими поварскими умениями.
– Тогэ предпочитает держаться своей обособленной группки однокурсников, которые, как и он, были протеже Сатору Годжо. Конечно, в его кругу общения есть и редкие исключения, но по своей природе (и из-за трудностей с социализацией при взрослении) Инумаки – интроверт.
– Несмотря на все трудности его детства и адаптации ко взрослой жизни, Тогэ в будущем хочет продолжить дело своего клана, возможно, став его главой.
проклятая речь
Родовая техника клана Инумаки. Её визуальным отличием являются особые печати «Змея и клыки», которые расположены на языке и щеках Тогэ.
Суть техники заключается в том, что носитель наделяет свои слова мощной проклятой энергией. Это превращает обычную речь в непререкаемый приказ: любой, кто услышит его голос, вынужден подчиниться сказанному, даже если это противоречит законам физики или его воле.
Команды, которые использует Тогэ: «Взорвись», «Скрутись», «Раздавись», «Пади вниз», «Остановись», «Замри», «Спи», «Убегай» и другие.
Чтобы случайно не проклясть друзей в обычном разговоре, Тогэ вынужден использовать крайне ограниченный и бессмысленный набор слов (названия ингредиентов для онигири). Техника, помимо прочего, буквально бьёт по горлу самого Тогэ: чем сильнее приказ и чем мощнее противник, тем сильнее физическая отдача. При попытке подчинить слишком сильного врага он рискует получить серьёзные травмы гортани или даже начать кашлять кровью.
Магия голоса работает и через электронику: если Тогэ скажет команду в мегафон или по телефону, она сохранит свою силу и подействует на всех, кто услышит звук из динамика, что позволяет ему атаковать на огромных расстояниях.
Суть техники заключается в том, что носитель наделяет свои слова мощной проклятой энергией. Это превращает обычную речь в непререкаемый приказ: любой, кто услышит его голос, вынужден подчиниться сказанному, даже если это противоречит законам физики или его воле.
Команды, которые использует Тогэ: «Взорвись», «Скрутись», «Раздавись», «Пади вниз», «Остановись», «Замри», «Спи», «Убегай» и другие.
Чтобы случайно не проклясть друзей в обычном разговоре, Тогэ вынужден использовать крайне ограниченный и бессмысленный набор слов (названия ингредиентов для онигири). Техника, помимо прочего, буквально бьёт по горлу самого Тогэ: чем сильнее приказ и чем мощнее противник, тем сильнее физическая отдача. При попытке подчинить слишком сильного врага он рискует получить серьёзные травмы гортани или даже начать кашлять кровью.
Магия голоса работает и через электронику: если Тогэ скажет команду в мегафон или по телефону, она сохранит свою силу и подействует на всех, кто услышит звук из динамика, что позволяет ему атаковать на огромных расстояниях.
