その他のキャラクター
АСАХИ
ИЗУМИ
ИЗУМИ
имя: асахи изуми [ asahi izumi ]
возраст: 28 лет
дата рождения: 13 апреля
занятость: независимый маг, таксист
возраст: 28 лет
дата рождения: 13 апреля
занятость: независимый маг, таксист
ранг: первый
врождённая техника: цикл остаточного пламени
врождённая техника: цикл остаточного пламени
внешность: lee know (fr. stray kids)
игрок: маша
игрок: маша
Он родился весной, в апреле — его назвали Изуми, весенним источником.
Она родилась спустя пять лет. Осенью, в ноябре — её назвали Акико, осенним ребёнком.
Весна всегда заботилась об осени, всегда оберегала её, всегда защищала. Он всегда стремился быть лучшим старшим братом из возможных — и был им, если бы не одно «но». Всегда ведь есть это дурацкое «но», правда?
Они жили в старом, практически древнем доме на отшибе — от дома до станции полчаса пешком по серпантину, от станции до Фукуоки — полтора часа на электричке. Их семью это устраивало: ради потрясающего вида на горы, невероятной природы и, конечно, традиций, можно было всё стерпеть. А традиции действительно были; шутка сказать: дому — больше ста лет, он помнит шесть поколений семьи Асахи и перестраивался бесчисленное количество раз. Счастливый дом; бумажные стены помнят и помогают. Когда-нибудь он снова, уже в седьмой раз, перейдёт старшему сыну. Изуми.
Но это будет потом. А пока у них всё хорошо — они растут не разлей вода, и не только потому что так надо. Изуми просто души не чает в своей младшей сестрёнке. И в школу её водит за ручку. И из школы — тоже; из школы — особенно: поздно ведь, осенью темнеет рано, а идти далеко. Но как бы крепко он её за руку ни держал, одним ноябрьским вечером это не помогло.
И он стоял там, двенадцатилетний мальчик, застывший не в силах сделать ничего. Стоял и смотрел, как проклятье раздирало его сестру. Слышал, как она плакала и звала на помощь — пока могла. Пытался вырваться, пытался дать отпор, пытался защитить… без толку. Был готов отдать на растерзание себя самого и хотел этого, но проклятому духу, демону, он был совсем не нужен. Проклятому духу, именно проклятому духу. Изуми был уверен, что в тот вечер видел его. Легенды о магах и проклятых духах всегда ходили в семействе Асахи; некоторые предки даже сами были магами. Только вот впервые увидеть проклятье Изуми довелось при таких плачевных обстоятельствах.
Когда дух скрылся, а Изуми освободился, он упал на колени и так и остался там до тех пор, пока его не нашли. Жизнь его, он знал, никогда уже не будет прежней.
Никто ему не верил: детство — пора выдумок и россказней. В полиции смерть Акико списали на несчастный случай — в горах, особенно поздней осенью, это сплошь и рядом; и неважно ведь, что останки на несчастный случай совсем не похожи. Никто ему не верил, но он знал, что он видел; и знал, что ненавидит проклятых духов. И обязан отомстить.
Всю свою дальнейшую жизнь он положил на это. Когда-то выдающийся ученик школы, будущий непременный студент какого-нибудь хорошенького университета, подающий огромные надежды — этого больше не было. Его успеваемость упала до самых низких проходных баллов, бывшие друзья стали сторониться его: странный он, этот Асахи-кун. Будто бы всё время бредит. И в своём бреду настолько уверен, что всё время посвящает изучению конспирологических статей, передач, форумов… и тренировкам, конечно. С отцом-магом, самостоятельных. Друзья крутят у виска, когда приходит время выбирать колледж, а Асахи будто бы туда и не собирается; собирается, конечно — в Киотскую техническую школу магии, — только им ведь об этом не скажешь.
Но Изуми уверен, что он прав. И правы люди, плетущие теории о потустороннем. Нужно только… вымолить у Гакугандзи-сенсея место в Киотской школе, не имея богатой магической родословной. Нужно только выучиться, познать все техники. Нужно только стать самым сильным боевым магом. И отправиться на бесконечные поиски — будь то в лесах Фукуоки, будь то в глубинах Токио. И Изуми смог. Стал лучшим на курсе. Из лучших, конечно.
Время юности, когда нужно выбирать карьеру, поступать в университет, заводить новых друзей, путешествовать, влюбляться — в общем, делать всё, что делают люди, когда им двадцать, — проходит мимо него. У Изуми есть дело. У Изуми есть свой путь. Ему не нужно учиться в университетах, не нужно получать профессию — он на своём месте. Он — маг. Его путь — месть. Остальное его не интересует; в остальном его не существует.
Однако он всё-таки нашёл для себя профессию — самую удобную иподходящую. Позволяющую работать в любое время суток. Дающую возможность изучить Токио «от» и «до», быть одновременно везде и нигде. Быть незаметным слушателем всех разговоров и безмолвным свидетелем любых происшествий. Он полюбил такси. Такси стало его частью.
Да, для этого он был рождён. Для этого он жил. Для этого он тренировался. Он — Асахи Изуми, боевой маг первого уровня. У него есть миссия: выследить и уничтожить того, кто охотился тринадцать лет назад в лесах Фукуоки.
А остальное не имеет значения.
Она родилась спустя пять лет. Осенью, в ноябре — её назвали Акико, осенним ребёнком.
Весна всегда заботилась об осени, всегда оберегала её, всегда защищала. Он всегда стремился быть лучшим старшим братом из возможных — и был им, если бы не одно «но». Всегда ведь есть это дурацкое «но», правда?
Они жили в старом, практически древнем доме на отшибе — от дома до станции полчаса пешком по серпантину, от станции до Фукуоки — полтора часа на электричке. Их семью это устраивало: ради потрясающего вида на горы, невероятной природы и, конечно, традиций, можно было всё стерпеть. А традиции действительно были; шутка сказать: дому — больше ста лет, он помнит шесть поколений семьи Асахи и перестраивался бесчисленное количество раз. Счастливый дом; бумажные стены помнят и помогают. Когда-нибудь он снова, уже в седьмой раз, перейдёт старшему сыну. Изуми.
Но это будет потом. А пока у них всё хорошо — они растут не разлей вода, и не только потому что так надо. Изуми просто души не чает в своей младшей сестрёнке. И в школу её водит за ручку. И из школы — тоже; из школы — особенно: поздно ведь, осенью темнеет рано, а идти далеко. Но как бы крепко он её за руку ни держал, одним ноябрьским вечером это не помогло.
И он стоял там, двенадцатилетний мальчик, застывший не в силах сделать ничего. Стоял и смотрел, как проклятье раздирало его сестру. Слышал, как она плакала и звала на помощь — пока могла. Пытался вырваться, пытался дать отпор, пытался защитить… без толку. Был готов отдать на растерзание себя самого и хотел этого, но проклятому духу, демону, он был совсем не нужен. Проклятому духу, именно проклятому духу. Изуми был уверен, что в тот вечер видел его. Легенды о магах и проклятых духах всегда ходили в семействе Асахи; некоторые предки даже сами были магами. Только вот впервые увидеть проклятье Изуми довелось при таких плачевных обстоятельствах.
Когда дух скрылся, а Изуми освободился, он упал на колени и так и остался там до тех пор, пока его не нашли. Жизнь его, он знал, никогда уже не будет прежней.
Никто ему не верил: детство — пора выдумок и россказней. В полиции смерть Акико списали на несчастный случай — в горах, особенно поздней осенью, это сплошь и рядом; и неважно ведь, что останки на несчастный случай совсем не похожи. Никто ему не верил, но он знал, что он видел; и знал, что ненавидит проклятых духов. И обязан отомстить.
Всю свою дальнейшую жизнь он положил на это. Когда-то выдающийся ученик школы, будущий непременный студент какого-нибудь хорошенького университета, подающий огромные надежды — этого больше не было. Его успеваемость упала до самых низких проходных баллов, бывшие друзья стали сторониться его: странный он, этот Асахи-кун. Будто бы всё время бредит. И в своём бреду настолько уверен, что всё время посвящает изучению конспирологических статей, передач, форумов… и тренировкам, конечно. С отцом-магом, самостоятельных. Друзья крутят у виска, когда приходит время выбирать колледж, а Асахи будто бы туда и не собирается; собирается, конечно — в Киотскую техническую школу магии, — только им ведь об этом не скажешь.
Но Изуми уверен, что он прав. И правы люди, плетущие теории о потустороннем. Нужно только… вымолить у Гакугандзи-сенсея место в Киотской школе, не имея богатой магической родословной. Нужно только выучиться, познать все техники. Нужно только стать самым сильным боевым магом. И отправиться на бесконечные поиски — будь то в лесах Фукуоки, будь то в глубинах Токио. И Изуми смог. Стал лучшим на курсе. Из лучших, конечно.
Время юности, когда нужно выбирать карьеру, поступать в университет, заводить новых друзей, путешествовать, влюбляться — в общем, делать всё, что делают люди, когда им двадцать, — проходит мимо него. У Изуми есть дело. У Изуми есть свой путь. Ему не нужно учиться в университетах, не нужно получать профессию — он на своём месте. Он — маг. Его путь — месть. Остальное его не интересует; в остальном его не существует.
Однако он всё-таки нашёл для себя профессию — самую удобную иподходящую. Позволяющую работать в любое время суток. Дающую возможность изучить Токио «от» и «до», быть одновременно везде и нигде. Быть незаметным слушателем всех разговоров и безмолвным свидетелем любых происшествий. Он полюбил такси. Такси стало его частью.
Да, для этого он был рождён. Для этого он жил. Для этого он тренировался. Он — Асахи Изуми, боевой маг первого уровня. У него есть миссия: выследить и уничтожить того, кто охотился тринадцать лет назад в лесах Фукуоки.
А остальное не имеет значения.
— Всегда носит с собой в бумажнике старую фотографию убитой сестры, никогда с ней не расстаётся. Он не до конца пережил эту потерю и вряд ли когда-то переживёт: Изуми до сих пор часто думает о том, сколько бы ей сейчас было лет, чем бы она занималась, как бы жила. Иногда даже говорит с ней — разумеется, когда никто не видит.
— Изуми — абсолютно закрытый и скрытный человек. Его историю не знает никто даже в киотской школе, за исключением самых, самых близких людей.
— Вспыльчивый и требовательный, может повысить голос или даже вступить в драку, если что-то идёт не так. На первый взгляд может показаться злым и суровым, но, на самом деле, ему просто чрезвычайно важна идея.
— В доме у родителей всегда жили кошки — сразу несколько. Себя Изуми тоже считает скорее кошатником; завести кого-нибудь, правда, работа никак не позволяет.
— Сам сейчас снимает крохотную квартиру на отшибе Токио — двадцать метров, белые стены, футон, котацу и больше ничего. Больше ничего ему и не нужно.
— Спит чрезвычайно мало, работает и днём, и ночью; чтобы хоть как-то себя поддерживать, пьёт очень много энергетиков.
— Когда совсем не выдерживает бешеного ритма, бесследно исчезает на несколько дней — на самом деле, на первом же шинкансене едет в Фукуоку, к родителям.
— Изуми — абсолютно закрытый и скрытный человек. Его историю не знает никто даже в киотской школе, за исключением самых, самых близких людей.
— Вспыльчивый и требовательный, может повысить голос или даже вступить в драку, если что-то идёт не так. На первый взгляд может показаться злым и суровым, но, на самом деле, ему просто чрезвычайно важна идея.
— В доме у родителей всегда жили кошки — сразу несколько. Себя Изуми тоже считает скорее кошатником; завести кого-нибудь, правда, работа никак не позволяет.
— Сам сейчас снимает крохотную квартиру на отшибе Токио — двадцать метров, белые стены, футон, котацу и больше ничего. Больше ничего ему и не нужно.
— Спит чрезвычайно мало, работает и днём, и ночью; чтобы хоть как-то себя поддерживать, пьёт очень много энергетиков.
— Когда совсем не выдерживает бешеного ритма, бесследно исчезает на несколько дней — на самом деле, на первом же шинкансене едет в Фукуоку, к родителям.
цикл остаточного пламени
Цикл остаточного пламени — врождённая проклятая техника Асахи Изуми, полученная не по крови, но в результате травмы. В основе её лежит простая и жестокая идея: любая подавленная эмоция имеет температуру. Вина греет медленно, ненависть — резко, страх — рывками. Изуми не выпускает их наружу; он удерживает, сжимает, запирает внутри собственного тела, превращая чувство в тепло, а тепло — в давление проклятой энергии.
Техника не проявляется вспышкой. Напротив — она начинается с тишины. Чем спокойнее и холоднее ведёт себя маг, тем быстрее нагревается его энергия. Его пульс остаётся ровным, дыхание — размеренным, взгляд — пустым. Но под этой неподвижной поверхностью постепенно разгоняется внутренний цикл: проклятая энергия уплотняется, становится тяжёлой, вязкой, словно плавящийся металл. Если Изуми позволит себе вспышку гнева слишком рано, цикл собьётся и тепло рассеется. Цикл остаточного пламени требует контроля; ярость здесь — не начало, а финал.
Когда давление достигает нужной точки, наступает стадия сжатия. Изуми концентрирует перегретую энергию в выбранной части тела — чаще всего в ладони или кулаке. Удар не сопровождается взрывом пламени; огонь почти не виден. Он возникает уже внутри цели, воспламеняя её проклятую энергию изнутри. Это не ожог кожи — это ощущение кипящей крови и трескающихся из-за жара костей. Однако каждое такое сжатие оставляет след и в самом маге: его энергетические каналы покрываются микротрещинами, внутренние ткани перегреваются. Техника неизбежно требует платы.
Цикл Остаточного Пламени — техника медленного сгорания. Она не про мгновенную ярость, а про годы удержанного жара; не про вспышку, а про упрямое, неугасающее тление. Пока Изуми живёт местью, цикл продолжает вращаться. И чем дольше он длится, тем тоньше становится грань между оружием и самоуничтожением.
Техника не проявляется вспышкой. Напротив — она начинается с тишины. Чем спокойнее и холоднее ведёт себя маг, тем быстрее нагревается его энергия. Его пульс остаётся ровным, дыхание — размеренным, взгляд — пустым. Но под этой неподвижной поверхностью постепенно разгоняется внутренний цикл: проклятая энергия уплотняется, становится тяжёлой, вязкой, словно плавящийся металл. Если Изуми позволит себе вспышку гнева слишком рано, цикл собьётся и тепло рассеется. Цикл остаточного пламени требует контроля; ярость здесь — не начало, а финал.
Когда давление достигает нужной точки, наступает стадия сжатия. Изуми концентрирует перегретую энергию в выбранной части тела — чаще всего в ладони или кулаке. Удар не сопровождается взрывом пламени; огонь почти не виден. Он возникает уже внутри цели, воспламеняя её проклятую энергию изнутри. Это не ожог кожи — это ощущение кипящей крови и трескающихся из-за жара костей. Однако каждое такое сжатие оставляет след и в самом маге: его энергетические каналы покрываются микротрещинами, внутренние ткани перегреваются. Техника неизбежно требует платы.
Цикл Остаточного Пламени — техника медленного сгорания. Она не про мгновенную ярость, а про годы удержанного жара; не про вспышку, а про упрямое, неугасающее тление. Пока Изуми живёт местью, цикл продолжает вращаться. И чем дольше он длится, тем тоньше становится грань между оружием и самоуничтожением.
