その他のキャラクター
АРАХАРА
ЮРЭЙ
ЮРЭЙ
имя: арахара юрэй
возраст на момент смерти: 19 лет
дата рождения: 14 сентября
занятость: приспешник тамамо
возраст на момент смерти: 19 лет
дата рождения: 14 сентября
занятость: приспешник тамамо
ранг: особый
врождённая техника: зеркальный удар
врождённая техника: зеркальный удар
внешность: chen feiyu
игрок: рут
игрок: рут
под покровом полуночи, когда бледная луна едва касалась крыш, а больничные палаты томились во мраке, лишь одна комната отчаянно боролась с тьмой. там, в агонии родов, сквозь муки, касуми, двадцатипятилетняя мать арахара, принесла в мир сына. мамору арахара, отец, нежно обнимал её, его слова, словно шёпот ветра, успокаивали, а поцелуи, как роса, орошали её горячий, влажный лоб. и вот, после долгих, изнуряющих часов, на свет явился юрэй – сумрачный дух, рождённый в неясный час полуночи. родители, опьяненные счастьем, не ведали о мрачном предзнаменовании имени своего дитя и о тяжести его грядущей судьбы;
юрэй был тихим, робким ребенком. он нес матери раскрашенные листочки, и она, преисполненная безграничной материнской любовью, встречала его улыбкой, ласково гладила по голове и тихо шептала: «死ぬほど愛してる». «люблю больше жизни». эти слова озаряли юрэя изнутри, словно маленькое солнце. материнская похвала была для него заветнее всего на свете. с отцом отношения складывались куда сложнее. он был одержим дисциплиной и воспитывал сына в строгости. юрэй старался не перечить ему, боясь стать разочарованием.
но было кое-что, о чём юрэй никогда не рассказывал родителям. с самого раннего детства, сколько он себя помнил, рядом с обычным миром всегда существовал другой. там, где люди видели тени, он видел существ. скрюченные фигуры, крадущиеся по углам детской. расплывчатые силуэты, заглядывающие в окна по ночам. существа с множеством глаз, провожающие его взглядом по дороге в школу. сначала он думал, что это просто игра воображения, страхи, свойственные всем детям. но годы шли, а видения не исчезали. они становились лишь отчётливее, ближе, навязчивее. юрэй научился молчать об этом. научился не оборачиваться, когда за спиной кто-то шептал его имя. научился смотреть сквозь них, делая вид, что их не существует. ведь если признать их реальность, пришлось бы признать и то, что мир гораздо страшнее, чем кажется.
в десять лет детство юрэя омрачила новость: в семье ожидалось пополнение. касуми и мамору давно мечтали о дочери, и, казалось, их мечта должна была сбыться. как и всякий ребёнок, юрэй страшился, что станет ненужным, забытым для родителей. но судьба распорядилась иначе. касуми не суждено было вновь познать счастье материнства – её дочь и она сама ушли из жизни в процессе родов. эта трагедия навсегда изменила будущее семьи арахара, оставив неизгладимый след в душах выживших.
маленькое солнце юрэй, казалось, начало тускнеть. слова матери, когда-то согревавшие его до глубины души, теперь звучали призрачным эхом в пустом доме. потеря касуми оставила невосполнимую рану, а холодная строгость отца, казалось, усилилась, как будто он пытался заглушить собственное горе бескомпромиссной дисциплиной. юрэй, всегда стремившийся угодить, замкнулся еще больше, боясь даже взгляда отца, который теперь видел в нем лишь напоминание о неисполненной мечте.
с каждым днем дом арахара становился все более мрачным. отсутствие смеха, детских песен и той нежной ласки, что дарила касуми, ощущалось в каждом углу. но был и другой мрак — тот, что приходил по ночам. твари, которых видел только юрэй, теперь не ограничивались углами комнат. они бродили по коридорам, заглядывали в его спальню, шептали что-то на незнакомых языках. иногда ему казалось, что они ждут, когда он сломается, когда страх переполнит его настолько, что он сможет увидеть их по-настоящему — и тогда они заберут его с собой. отец, мамору, погрузился в работу, пытаясь забыть о своей потере, а юрэй, оставленный наедине со своим горем и нарастающей тревогой, чувствовал себя все более одиноким. он скучал по оживленным дням, когда в доме царила атмосфера любви и заботы, и все чаще ловил себя на мысли, что прежняя жизнь уже никогда не вернется.
он по-прежнему старался быть образцовым сыном, преусердно учился, помогал по дому, но все это делал молча, без прежнего энтузиазма. в его глазах исчез тот внутренний свет, который когда-то так радовал мать. страх перед отцом стал доминирующим чувством, и юрэй научился читать каждое его движение, каждый вздох, чтобы избежать лишнего наказания или неодобрения. он понимал, что отец потерял не только жену, но и свою мечту, и теперь в его глазах юрэй был лишь бледной тенью той радости, которую он когда-то испытывал.
время шло, но рана в сердце юрэя не затягивалась. он часто вспоминал слова матери, «死ぬほど愛してる», и в эти моменты его охватывала тоска по утраченному счастью. юрэй рос, но детская наивность и вера в лучшее медленно угасали, заменяясь тихим смирением и какой-то неуловимой печалью, которая навсегда поселилась в его душе. он стал таким же тихим ребенком, как и раньше, но теперь его тишина была наполнена не робкой надеждой, а горьким пониманием хрупкости жизни и невосполнимости потерь.
судьба, казалось, сыграла с семьей арахара жестокую шутку. вместо долгожданной дочери, которая должна была принести в дом новую радость, пришло горе, навсегда изменившее их будущее. юрэй, переживший потерю матери и сестры, осознал, что жизнь может быть непредсказуемой и безжалостной. он научился жить с этой болью, понимая, что даже в самые темные времена нужно находить силы двигаться дальше, сохраняя в памяти светлые моменты, которые когда-то наполняли его жизнь смыслом.
к шестнадцати годам юрэй уже не просто видел проклятых духов — он научился различать их. знал, какие опасны, а какие лишь тени, неспособные причинить вред. знал, что некоторые приходят за эмоциями, высасывая остатки радости из самых несчастных. знал, что те, кто шепчет по ночам, — самые голодные. но он всё ещё не знал, как с ними бороться. только смотреть. только ждать. только надеяться, что однажды кто-то объяснит ему, почему он такой и что со всем этим делать.
переезд в токио состоялся, когда юрэю исполнилось пятнадцать. отец получил повышение, и серые будни провинциального городка сменились бешеной круговертью мегаполиса. юрэй не испытывал ни радости, ни волнения — ему было всё равно. он давно привык не ждать от жизни ничего хорошего, просто плыть по течению, стараясь быть незаметным.
в токио он поступил в обычную старшую школу. учился ровно, насколько требовал отец, друзей не заводил. да и зачем? после уроков сразу возвращался в пустую квартиру, где его никто не ждал. мамору теперь пропадал на работе сутками, и юрэй научился жить один. готовить себе еду, делать уроки, ложиться спать в тишине, нарушаемой лишь гулом города за окном и привычным уже шёпотом духов за стеной.
но однажды ему пришлось увидеть то, что он больше не смог игнорировать. неожиданно помощь пришла от незнакомца, который позже и поведал ему все. мужчина — учитель токийской столичной школы магии — медленно рассказал ему обо всем и предложил то, что юрэй посчитал очень привлекательным. наконец-то его жизнь начнет иметь смысл.
первое время в токийской школе магии юрэй чувствовал себя чужим среди таких же, как он. кто-то был шумным и самоуверенным, кто-то — пугающе спокойным, кто-то — откровенно безумным. юрэй, как всегда, держался в тени, старался не выделяться, впитывал знания и учился контролировать свою силу. именно в школе он встретил его. того, кто изменит всё.
наставник.
человек, который стал для юрэя светом в кромешной тьме. сильный, уверенный, справедливый. он первым протянул юрэю руку не как учитель, а как старший товарищ. он замечал, когда юрэй грустил, подбадривал, когда тот сомневался, защищал, когда на тренировках кто-то заходил слишком далеко. юрэй, изголодавшийся по теплу, привязался. сначала как к наставнику, потом как к старшему другу. он ловил каждое слово учителя, каждый взгляд, каждую улыбку. впервые после смерти матери кто-то снова согревал его. он готов был умереть за наставника.
это случилось на третьем году обучения.
миссия казалась рядовой — зачистить территорию заброшенной больницы от проклятых духов низкого ранга. наставник и юрэй отправились вдвоём, не ожидая подвоха. но больница хранила тайну: под её руинами скрывалось логово секты фанатиков, ненавидящих всех шаманов. их взяли хитростью. специальные печати, вмонтированные в стены, заблокировали проклятую энергию. удар сзади — и юрэй потерял сознание. очнулся он уже связанным, в сыром подвале, освещённом тусклым светом одинокой лампы.
рядом, привязанный к стулу, был наставник. несколько дней их держали в плену. допрашивали, пытали, требовали выдать имена других шаманов, расположение школы. наставник молчал. юрэй молчал. тогда палачи решили сменить тактику. наставника привязали к стулу в центре комнаты, лицом к месту пыток. а юрэя бросили на пол перед ним.
— смотри, — прошептал главный палач, высокая женщина с холодными глазами, наклоняясь к уху наставника. — смотри внимательно. это всё из-за тебя.
пытка длилась несколько часов. юрэя били, ломали пальцы, жгли кожу. он не кричал. только смотрел на наставника и улыбался сквозь разбитые губы, сквозь слёзы, сквозь боль. он хотел, чтобы учитель запомнил его улыбающимся.
— сенсей... — шептал он в редкие минуты передышки. — я здесь… всё будет хорошо...
наставник рвался, кричал сквозь кляп, но верёвки держали крепко. на исходе третьего часа женщина-палач взяла со стола осколок разбитого зеркала — одно из тех, что валялись в подвале после прежних «развлечений». она подошла к юрэю, присела на корточки и погладила его по окровавленной щеке.
— ты так любишь смотреть на него, да? — прошептала она. — что ж, пусть твой последний взгляд будет самым красивым.
и медленно, мучительно медленно, провела осколком по его горлу. последние секунды жизни юрэй смотрел на учителя. его губы беззвучно шевелились, и наставник понял это слово. он всегда понимал его без слов. последними безмолвными словами оказалось благодарность его наставнику. а затем наступила тьмы.
но она ознаменовала не конец, а новое начало. начало проклятым духом. так юрэй арахара, рождённый в полночь, видевший духов с самого детства, нашедший свет в лице наставника и потерявший всё в кровавом подвале, стал проклятым духом. его техника обрела чудовищную форму и стала оружием в умелых руках. а наставник выжил. кто-то успел прийти на помощь, разрезать верёвки, вытащить его из кровавого подвала. но вкус крови ученика на губах и его последний взгляд в глазах остались с ним навсегда.
и теперь им предстояло встретиться вновь.
юрэй был тихим, робким ребенком. он нес матери раскрашенные листочки, и она, преисполненная безграничной материнской любовью, встречала его улыбкой, ласково гладила по голове и тихо шептала: «死ぬほど愛してる». «люблю больше жизни». эти слова озаряли юрэя изнутри, словно маленькое солнце. материнская похвала была для него заветнее всего на свете. с отцом отношения складывались куда сложнее. он был одержим дисциплиной и воспитывал сына в строгости. юрэй старался не перечить ему, боясь стать разочарованием.
но было кое-что, о чём юрэй никогда не рассказывал родителям. с самого раннего детства, сколько он себя помнил, рядом с обычным миром всегда существовал другой. там, где люди видели тени, он видел существ. скрюченные фигуры, крадущиеся по углам детской. расплывчатые силуэты, заглядывающие в окна по ночам. существа с множеством глаз, провожающие его взглядом по дороге в школу. сначала он думал, что это просто игра воображения, страхи, свойственные всем детям. но годы шли, а видения не исчезали. они становились лишь отчётливее, ближе, навязчивее. юрэй научился молчать об этом. научился не оборачиваться, когда за спиной кто-то шептал его имя. научился смотреть сквозь них, делая вид, что их не существует. ведь если признать их реальность, пришлось бы признать и то, что мир гораздо страшнее, чем кажется.
в десять лет детство юрэя омрачила новость: в семье ожидалось пополнение. касуми и мамору давно мечтали о дочери, и, казалось, их мечта должна была сбыться. как и всякий ребёнок, юрэй страшился, что станет ненужным, забытым для родителей. но судьба распорядилась иначе. касуми не суждено было вновь познать счастье материнства – её дочь и она сама ушли из жизни в процессе родов. эта трагедия навсегда изменила будущее семьи арахара, оставив неизгладимый след в душах выживших.
маленькое солнце юрэй, казалось, начало тускнеть. слова матери, когда-то согревавшие его до глубины души, теперь звучали призрачным эхом в пустом доме. потеря касуми оставила невосполнимую рану, а холодная строгость отца, казалось, усилилась, как будто он пытался заглушить собственное горе бескомпромиссной дисциплиной. юрэй, всегда стремившийся угодить, замкнулся еще больше, боясь даже взгляда отца, который теперь видел в нем лишь напоминание о неисполненной мечте.
с каждым днем дом арахара становился все более мрачным. отсутствие смеха, детских песен и той нежной ласки, что дарила касуми, ощущалось в каждом углу. но был и другой мрак — тот, что приходил по ночам. твари, которых видел только юрэй, теперь не ограничивались углами комнат. они бродили по коридорам, заглядывали в его спальню, шептали что-то на незнакомых языках. иногда ему казалось, что они ждут, когда он сломается, когда страх переполнит его настолько, что он сможет увидеть их по-настоящему — и тогда они заберут его с собой. отец, мамору, погрузился в работу, пытаясь забыть о своей потере, а юрэй, оставленный наедине со своим горем и нарастающей тревогой, чувствовал себя все более одиноким. он скучал по оживленным дням, когда в доме царила атмосфера любви и заботы, и все чаще ловил себя на мысли, что прежняя жизнь уже никогда не вернется.
он по-прежнему старался быть образцовым сыном, преусердно учился, помогал по дому, но все это делал молча, без прежнего энтузиазма. в его глазах исчез тот внутренний свет, который когда-то так радовал мать. страх перед отцом стал доминирующим чувством, и юрэй научился читать каждое его движение, каждый вздох, чтобы избежать лишнего наказания или неодобрения. он понимал, что отец потерял не только жену, но и свою мечту, и теперь в его глазах юрэй был лишь бледной тенью той радости, которую он когда-то испытывал.
время шло, но рана в сердце юрэя не затягивалась. он часто вспоминал слова матери, «死ぬほど愛してる», и в эти моменты его охватывала тоска по утраченному счастью. юрэй рос, но детская наивность и вера в лучшее медленно угасали, заменяясь тихим смирением и какой-то неуловимой печалью, которая навсегда поселилась в его душе. он стал таким же тихим ребенком, как и раньше, но теперь его тишина была наполнена не робкой надеждой, а горьким пониманием хрупкости жизни и невосполнимости потерь.
судьба, казалось, сыграла с семьей арахара жестокую шутку. вместо долгожданной дочери, которая должна была принести в дом новую радость, пришло горе, навсегда изменившее их будущее. юрэй, переживший потерю матери и сестры, осознал, что жизнь может быть непредсказуемой и безжалостной. он научился жить с этой болью, понимая, что даже в самые темные времена нужно находить силы двигаться дальше, сохраняя в памяти светлые моменты, которые когда-то наполняли его жизнь смыслом.
к шестнадцати годам юрэй уже не просто видел проклятых духов — он научился различать их. знал, какие опасны, а какие лишь тени, неспособные причинить вред. знал, что некоторые приходят за эмоциями, высасывая остатки радости из самых несчастных. знал, что те, кто шепчет по ночам, — самые голодные. но он всё ещё не знал, как с ними бороться. только смотреть. только ждать. только надеяться, что однажды кто-то объяснит ему, почему он такой и что со всем этим делать.
переезд в токио состоялся, когда юрэю исполнилось пятнадцать. отец получил повышение, и серые будни провинциального городка сменились бешеной круговертью мегаполиса. юрэй не испытывал ни радости, ни волнения — ему было всё равно. он давно привык не ждать от жизни ничего хорошего, просто плыть по течению, стараясь быть незаметным.
в токио он поступил в обычную старшую школу. учился ровно, насколько требовал отец, друзей не заводил. да и зачем? после уроков сразу возвращался в пустую квартиру, где его никто не ждал. мамору теперь пропадал на работе сутками, и юрэй научился жить один. готовить себе еду, делать уроки, ложиться спать в тишине, нарушаемой лишь гулом города за окном и привычным уже шёпотом духов за стеной.
но однажды ему пришлось увидеть то, что он больше не смог игнорировать. неожиданно помощь пришла от незнакомца, который позже и поведал ему все. мужчина — учитель токийской столичной школы магии — медленно рассказал ему обо всем и предложил то, что юрэй посчитал очень привлекательным. наконец-то его жизнь начнет иметь смысл.
первое время в токийской школе магии юрэй чувствовал себя чужим среди таких же, как он. кто-то был шумным и самоуверенным, кто-то — пугающе спокойным, кто-то — откровенно безумным. юрэй, как всегда, держался в тени, старался не выделяться, впитывал знания и учился контролировать свою силу. именно в школе он встретил его. того, кто изменит всё.
наставник.
человек, который стал для юрэя светом в кромешной тьме. сильный, уверенный, справедливый. он первым протянул юрэю руку не как учитель, а как старший товарищ. он замечал, когда юрэй грустил, подбадривал, когда тот сомневался, защищал, когда на тренировках кто-то заходил слишком далеко. юрэй, изголодавшийся по теплу, привязался. сначала как к наставнику, потом как к старшему другу. он ловил каждое слово учителя, каждый взгляд, каждую улыбку. впервые после смерти матери кто-то снова согревал его. он готов был умереть за наставника.
это случилось на третьем году обучения.
миссия казалась рядовой — зачистить территорию заброшенной больницы от проклятых духов низкого ранга. наставник и юрэй отправились вдвоём, не ожидая подвоха. но больница хранила тайну: под её руинами скрывалось логово секты фанатиков, ненавидящих всех шаманов. их взяли хитростью. специальные печати, вмонтированные в стены, заблокировали проклятую энергию. удар сзади — и юрэй потерял сознание. очнулся он уже связанным, в сыром подвале, освещённом тусклым светом одинокой лампы.
рядом, привязанный к стулу, был наставник. несколько дней их держали в плену. допрашивали, пытали, требовали выдать имена других шаманов, расположение школы. наставник молчал. юрэй молчал. тогда палачи решили сменить тактику. наставника привязали к стулу в центре комнаты, лицом к месту пыток. а юрэя бросили на пол перед ним.
— смотри, — прошептал главный палач, высокая женщина с холодными глазами, наклоняясь к уху наставника. — смотри внимательно. это всё из-за тебя.
пытка длилась несколько часов. юрэя били, ломали пальцы, жгли кожу. он не кричал. только смотрел на наставника и улыбался сквозь разбитые губы, сквозь слёзы, сквозь боль. он хотел, чтобы учитель запомнил его улыбающимся.
— сенсей... — шептал он в редкие минуты передышки. — я здесь… всё будет хорошо...
наставник рвался, кричал сквозь кляп, но верёвки держали крепко. на исходе третьего часа женщина-палач взяла со стола осколок разбитого зеркала — одно из тех, что валялись в подвале после прежних «развлечений». она подошла к юрэю, присела на корточки и погладила его по окровавленной щеке.
— ты так любишь смотреть на него, да? — прошептала она. — что ж, пусть твой последний взгляд будет самым красивым.
и медленно, мучительно медленно, провела осколком по его горлу. последние секунды жизни юрэй смотрел на учителя. его губы беззвучно шевелились, и наставник понял это слово. он всегда понимал его без слов. последними безмолвными словами оказалось благодарность его наставнику. а затем наступила тьмы.
но она ознаменовала не конец, а новое начало. начало проклятым духом. так юрэй арахара, рождённый в полночь, видевший духов с самого детства, нашедший свет в лице наставника и потерявший всё в кровавом подвале, стал проклятым духом. его техника обрела чудовищную форму и стала оружием в умелых руках. а наставник выжил. кто-то успел прийти на помощь, разрезать верёвки, вытащить его из кровавого подвала. но вкус крови ученика на губах и его последний взгляд в глазах остались с ним навсегда.
и теперь им предстояло встретиться вновь.
— умеет готовить и делает это вкусно, когда он еще был магом, он всегда готовил для своего любимого учителя;
— ему нравились шахматы, он сколько себя помнит всегда занимался ими, то с отцом, то с матерью;
— он подсознательно разрушает любые попытки сблизиться с кем-либо. любая зарождающаяся привязанность воспринимается как угроза — ведь того, кого любишь, можно потерять;
— когда сосредоточенно работает или в глубоких раздумьях прикусывает нижнюю губу, сам не зная почему, контролировать данный процесс обычно не может. замечает только потом, когда выходит из подобного состояния;
— парень большой любитель различных книжек, особенно ужасы добротные любит. на самом деле по нему и не скажешь, но читает он много, правда не любая литература ему заходит, достаточно придирчив этом плане;
— ему нравятся простые украшения для ушей, поэтому у него проколото одно ухо;
— ужасно боится клоунов;
— ему нравились шахматы, он сколько себя помнит всегда занимался ими, то с отцом, то с матерью;
— он подсознательно разрушает любые попытки сблизиться с кем-либо. любая зарождающаяся привязанность воспринимается как угроза — ведь того, кого любишь, можно потерять;
— когда сосредоточенно работает или в глубоких раздумьях прикусывает нижнюю губу, сам не зная почему, контролировать данный процесс обычно не может. замечает только потом, когда выходит из подобного состояния;
— парень большой любитель различных книжек, особенно ужасы добротные любит. на самом деле по нему и не скажешь, но читает он много, правда не любая литература ему заходит, достаточно придирчив этом плане;
— ему нравятся простые украшения для ушей, поэтому у него проколото одно ухо;
— ужасно боится клоунов;
зеркальный удар
атакует, используя проклятую энергию, сформированную в виде осколков зеркал. если он попадает в цель, проклятая энергия внедряется в сознание жертвы и на секунду показывает ей отражение её собственной привязанности/любви, искаженное до уродства. враг на миг видит, как его любимый человек превращается в чудовище или отвергает его. жертвы теряют волю, поглощенные чувством вины, и в состоянии аффекта не могут активировать свою технику или делают это с ошибками. если у жертвы мало проклятой энергии, она может потерять сознание от истощения уже через 10–15 секунд. для обычного человека такой удар смертелен или ведёт к необратимому помешательству. мозг не выдерживает вмешательства проклятой энергии, и жертва навсегда остаётся в состоянии кататонии, бормоча имя того, кого она «потеряла» в видении.
