фукуи акира

その他のキャラクター

ФУКУИ
АКИРА

имя: фукуи акира [ fukui akira ]
возраст (на момент смерти): 20 лет
дата рождения: 7 ноября
занятость: приспешник тамамо

ранг: особый
врождённая техника: театр теней

внешность: the8 (fr. seventeen)
игрок: вика

сокращения/прозвища:
аки — до смерти именно так его часто называла сестра и близкие люди

доска на пинтересте: ссылка

песня: akuma no ko — sati akura.

он родился тёплым. таким тёплым, что мать, впервые взявшая его на руки, расплакалась от облегчения - ребёнок не просто жив, он здесь, он будет гореть. фукуи акира всегда был тем, кто освещает пространство вокруг себя. не нарочно. просто так вышло. было предначертано.

           он помнил всё. каждую мелочь. как отец впервые взял его на тренировку, ему было пять, и он едва доставал макушкой до отцовского пояса. как проклятая энергия впервые отозвалась в его ладонях тёплым, пульсирующим комком. не страшно, не больно, а правильно, как и должно было быть. как мать улыбалась, глядя на его успехи, и в её глазах светилась гордость, чистая и безусловная.

           и он помнил тот день, когда ему сказали, что у него будет сестра

           — акира, ты будешь старшим братом, - отец присел перед ним на корточки, глядя серьёзно и мягко одновременно. - это большая ответственность.

           — я справлюсь, - ответил он тогда.

           и это не было хвастовством. это была просто констатация факта. он всегда справлялся. он иначе не умел.

           сестра - хару, родилась тихой. слишком тихой для младенца, слишком внимательной для ребёнка, который только начинает видеть этот мир. акира помнил, как впервые заглянул в её глаза. огромные, тёмные, уже тогда чувствующие больше, чем положено. ему стало не по себе. но не от страха. от желания защитить.

           — я справлюсь, - повторил он тогда, глядя на крошечный свёрток в материнских руках. - за нас двоих.

           годы шли, и он действительно справлялся. учеба, тренировки, первые миссии - всё давалось легко, будто мир сам подстраивался под его шаги. а рядом всегда была она. тихая тень, которая не мешала, не требовала, просто была. парень ловил её взгляды на тренировках, видел, как она старательно запоминает каждое его движение, и внутри разливалось что-то тёплое и щемящее.

           — ты просто другая, - говорил он ей, когда замечал, как она сжимается от чужих взглядов. - и это нормально.

           она верила ему. он знал это. и это было самым ценным, что у него было.

           та миссия не должна была стать последней. обычная зачистка, окраина, ничего опасного. он взял хару с собой - не как мага, просто чтобы была рядом. она всегда была рядом. это стало привычкой, ритуалом, частью их общего мира.

           проклятие оказалось другим, не таким как указывалось в предоставленной информации. не сильным, нет. оно давило не физически, даже не появлялось, а эмоционально, высасывая силы, питаясь тем, что люди прячут глубоко внутри. страх. вина. подавленность.

           возможно сестра была куда более уюязвимие, поэтому проклятие выбрала её целью? кто знает, но в какой-то момент акира увидел, как сестра оседает на асфальт, прижимая ладони к ушам, хотя вокруг не было ни звука. её лицо было белым, как мел, глаза огромными от ужаса, который он не мог разделить, не мог понять.

           он шагнул вперёд. инстинктивно. как всегда. встал между ней и угрозой, даже не оглянувшись. он никогда не сомневался ни в своих силах, ни в своём праве защищать, особенно когда дело касалось семьи.

           удар пришёл со спины.

           странно, что он не успел подумать об этом. проклятие, которое они считали врагом, оказалось лишь приманкой. настоящая угроза ждала в тени, которую он не проверил. глупая ошибка. детская. смертельная.

           боль была острой, горячей, невыносимой. он упал на колени, чувствуя, как жизнь вытекает из него вместе с кровью, которую он даже не видел, но знал, что она есть. много. слишком много.

           он успел обернуться. увидеть хару. она смотрела на него, и в её глазах, кажется, разворачивался апокалипсис. проклятая энергия девушки... всегда такая тихая, вдруг взорвалась. грубо, болезненно, агрессивно, но поздно. слишком поздно.

           — видишь? - прошептал он, и его губы сами сложились в улыбку. парень хотел, чтобы она запомнила его улыбающимся. чтобы не боялась. - я же говорил, у тебя есть сила.

           она закричала, но акира не услышл. он не услышал крика, только почувствовал вибрацию в воздухе, в земле, в собственном угасающем теле. а потом стало тихо. совсем тихо. темно. и одиноко.

           но смерть оказалась не концом. она оказалась ожиданием.

           акира не помнил, сколько времени провёл в этой темноте. без тела, без голоса, без возможности пошевелиться. только мысли. тысячи мыслей, которые грызли его изнутри, как голодные крысы.

           я не успел. я не защитил. я не справился. я позор семьи. я виноват во всём этом. она осталась одна. что с ней будет? кто согреет её руки, когда ей станет холодно? кто скажет, что она не бракованная, что она просто другая? кто будет рядом в этом страшном мире? кто...

           мысли стали гуще, тяжелее. они будто переставали быть просто мыслями. они начали обретать форму. питаться чем-то, что шло извне - страхом, виной, отчаянием. не его. чужим. но таким знакомым, таким родным, что он не мог отличить, где заканчивается его боль и начинается чья-то ещё.

           сестра?... это хару. она плачет. она винит себя. она думает, что это из-за неё. глупая. маленькая. не плачь, пожалуйста. ты не виновата, никогда не была. виноват я. но я здесь. я...

           он открыл глаза. точнее, он понял, что у него снова есть глаза. и тело. почти тело. полупрозрачное, дрожащее на ветру, как дым. он стоял посреди пустыря, там, где когда-то принял свой последний удар. вокруг - никого. только ночь, пыль и обрывки проклятой энергии, которая вилась вокруг него, как привязанная.

           он посмотрел на свои руки. сквозь них было видно асфальт.

           — что... - попытался сказать парень, но из горла вырвался только хрип, похожий на шорох листвы.

           и тогда он почувствовал.

           школа. токийская школа магии, в которой он сам когда-то учился, которая была где-то там, за поворотом, за несколькими кварталами. он чувствовал её так ясно, будто стоял у ворот. чувствовал проклятую энергию десятков магов-подростков, их амбиции, страхи, надежды, боль. и среди этого шума - одну, едва уловимую ноту. тихий, надломленный голос.

хару.

           он рванул туда. не думая. не понимая, что происходит. просто туда, где была она. не сразу поняв, что стал тем, против кого боролся всю жизнь.

           первые дни он просто был у школы. прятался в тени деревьев, наблюдал издалека, боясь подойти ближе. видел, как сестра выходит из здания - бледная, осунувшаяся, с глазами, которые смотрели куда-то внутрь себя. видел, как она садится на скамейку и сидит так часами, глядя в одну точку. видел, как разговаривает сама с собой, шепчет что-то, что он не мог расслышать, но чувствовал каждым своим полупрозрачным нервом. он хотел подойти. хотел коснуться её плеча, сказать, что он здесь, что всё будет хорошо. но каждый раз, когда он делал шаг вперёд, что-то останавливало его. не страх быть замеченным. страх того, кем он стал.

           потому что акира чувствовал это в себе. тёмное, страшное, липкое, голодное. то, что тянулось к ней не только с любовью, но и с чем-то другим. с желанием забрать, спрятать, никогда не отпускать. он не знал, откуда это взялось. может, из её собственных страхов. может, из страхов других учеников, которые боялись потерять близких. может, из той беспомощности, которую он испытал в момент смерти. но он чувствовал, что больше не тот кем был. он опасен, даже для того, кого искренне любит.

           он стал проклятием. рождённым не из злобы, а из любви, которая не смогла отпустить.

           это осознание пришло не сразу. оно накатывало волнами, оставляя после себя ледяную пустоту. каждый раз когда он видел магов, людей, чувствуя как тянет собственные руки к их боли, к их горю, он каждый раз пугался самого себя, чувствовал, как внутри разливается что-то горькое. проклятие. он теперь проклятие. то, что нужно уничтожать.

           но он не мог уйти. не мог оставить её. не мог сделать этого снова, даже если никто о нём не знает.

           он научился прятаться. растворяться в тенях так, что даже самые чуткие маги не могли его уловить. он проводил дни и ночи у школьной ограды, наблюдая, как она живёт. как учится. как тренируется. как сжимается в комок, когда рядом слишком громко. как по ночам в её комнате горит свет - всегда горит, даже когда она спит.

она боится темноты. она никогда не боялась раньше. это я виноват.

           вина разъедала его сильнее любой проклятой энергии. она становилась частью его естества, его новой природы. он не мог избавиться от неё, как не мог перестать дышать. теперь это была его жизнь. вернее, существование.

           а после, он понял что узнаёт и другие лица, мелькающие у школы. он знал их, чувствовал что они здесь. чувствовал их проклятую энергию задолго до того, как увидел впервые - яркую, знакомую до боли, до спазма в несуществующей груди.

           годжо сатору. безумный, гениальный, невыносимый годжо, который вечно опаздывал на тренировки, но неизменно оказывался лучшим во всём. который смеялся слишком громко и шутил слишком плоско, но при этом мог одним взглядом заставить замолчать любого преподавателя.

           сёко иейри. спокойная, насмешливая, с вечно растрёпанными волосами и тёплыми руками, которые лечили лучше любой проклятой техники.

           нанами кенто. самый серьёзный, самый... правильный из них всех. нанами никогда не участвовал в их дурацких ночных посиделках, никогда не смеялся над шутками годжо, но при этом всегда был рядом, когда требовалась надёжная спина.

           он наблюдал за бывшими друзьями каждый день. прятался в тенях, когда они проходили мимо, и чувствовал, как внутри разрывается что-то, что давно уже должно было перестать болеть. они изменились. годжо стал старше, увереннее, в его глазах появилась какая-то бездна, которую акира не видел, но чувствовал настолько, что боялся даже существовать рядом со школой. сёко оставалась собой - тёплой, ироничной, вечно занятой. нанами стал ещё более закрытым, ещё более серьёзным, будто время только укрепило его броню.

           а акира... остался там, в прошлом. в их памяти, если они вообще его помнят. он был просто ещё одним погибшим учеником. ещё одной трагедией из длинного списка трагедий магического мира. им будет больно, если они узнают? или они просто сделают то, что должны? уничтожат проклятие, не глядя на то, чью форму оно приняло? теперь он просто наблюдал. из теней. из темноты. из небытия. наблюдал за тем, как живут его друзья, его сестра, его прошлое. и знал, что никогда больше не сможет к ним прикоснуться. ни словом. ни взглядом. ничем. кроме, может быть, этой тихой, безмолвной защиты, которую он им дарил каждую ночь, каждую минуту, каждое мгновение своего бесконечного, проклятого существования.

           за эти года он научился многому. сливаться с тенями так, что даже самые чуткие маги проходили мимо, не замечая. перемещаться по отражениям в лужах, по чёрным провалам окон, по любой поверхности, что не пропускала свет. он стал частью темноты, её голосом, её дыханием. но он не стал ею полностью. потому что внутри, под всей этой проклятой энергией, под страхом и виной, по-прежнему жил он - фукуи акира, старший брат, который обещал справиться за двоих.

           и он не уходил. не мог. потому что где-то глубоко внутри, там, где ещё теплилась память о том, кем он был при жизни, жил страх, жила боязнь. а вдруг что-то случится? а вдруг сестра снова останется одна? а вдруг друзья исчезнут так же, как это случилось с гето, как случилось со мной...

           и он оставался. невидимый. неслышимый. просто тень, которая любит и боится. которая каждый вечер провожает их взглядом до самых дверей школы и каждый рассвет встречает у школьных ворот, готовый защитить от любой угрозы. даже если сам стал угрозой. даже если они никогда не узнают.

           теперь он больше не тот самый акира, который освещал чужие жизни просто своим присутствием. теперь он их тень. тень жизни, которая ему так и не досталась.

— у него страшная, практически смертельная фиксация на сестре. он считает вдохи. каждую ночь, когда сестра засыпает, он считает, сколько раз она вздохнёт. он знает её расписание лучше неё самой. через тени он отследил, в какие дни у неё тренировки, когда она ходит в столовую, когда остаётся в комнате одна. он мог бы нарисовать идеальную карту её недели.

— акира боится яркого света. не просто избегает - физически боится. когда наступает рассвет, он всегда чуть медлит, прячась в последний клочок темноты, как ребёнок, который не хочет уходить с площадки. ему кажется, что если он спрячется слишком быстро, он потеряет ещё несколько минут наблюдения за теми, кто ему дорог.

— он разговаривает сам с собой. тихо, одними вибрациями в тенях. пересказывает самому себе их разговоры с сестрой и друзьями, когда парень ещё был жив. повторяет имя сестры снова и снова, чтобы не забыть, как оно звучит. иногда ловит себя на том, что ведёт с ней диалоги, где она отвечает ему - такими, какими он хотел бы их слышать. возможно, если бы он был человеком, давно бы сошёл с ума.

— у него есть любимые места в школе и вокруг неё - те, где тени особенно густые, особенно "удобные". он может часами сидеть в тени старого дуба у ворот, потому что оттуда идеально виден вход в общежитие. когда это дерево спилили, он переживал неделю, пока не нашёл новое место.

— у него есть "тихие" дни. когда боль от постоянного использования теней становится невыносимой, он забивается в самую глубокую, самую тёмную тень в подвалах школы и просто лежит там, пытаясь не думать, не чувствовать, не существовать. в такие дни он почти теряет себя.

— в дождливые дни тени становятся гуще, длиннее, их больше. он может двигаться свободнее, почти забывая о боли. в такие дни он позволяет себе подходить чуть ближе к школе, чуть дольше смотреть за другими, чуть смелее касаться тенями того, что ему дорого.

— он старается защищать школу от проклятий, реагируя на них намного быстрее, чем маги вообще узнают. уже долгое время проклятия просто боятся оказаться в районе токийской школы, прекрасно понимая, что её защитник не оставит этого просто так.

— он панически боится забыть. боится забыть кто он. забыть, своё имя, своё прошлое. а ещё больше он боится забыть их. забыть единственное, что держит его на плаву, что заставляет его существовать. он боится после очередной битвы с проклятием перестать быть собой. боится что однажды останется лишь оболочка, злая, сильная, воняющая убийствами и пустота внутри, которая уже никогда не заполнится.

театр теней

акира не просто управляет тенями. он стал тенью. его тело - не физическая оболочка, а сгусток тьмы, удерживаемый в форме человека лишь намеренно. он полупрозрачен, как дым, мерцает на грани видимости, и даже когда стоит неподвижно, кажется, что вот-вот растворится в воздухе. его истинная форма - бесформенное пятно мрака, которое может растягиваться, сжиматься, просачиваться сквозь щели. человеческий облик - это усилие. это память. это боль. он научился удерживать его ради неё. ради хару. чтобы, если она вдруг обернётся, у него было лицо, которое она сможет узнать.

акира может управлять любой тенью в пределах своей досягаемости. не создавать из ниоткуда, а именно манипулировать уже существующими - удлинять их, сгущать, придавать форму, отделять от источника. тени для него - продолжение его самого, его новая плоть, его руки, которыми он может касаться мира, оставаясь невидимым.

его возможности:

-слияние. он может полностью раствориться в любой тени, исчезнув для восприятия даже самых чутких магов. в этом состоянии он не имеет формы, не имеет веса, не имеет присутствия - только тихое, затаившееся сознание, наблюдающее из темноты.

- перемещение. тени для него, что-то вроде порталов. он может нырнуть в одну и вынырнуть из другой, если между ними есть хоть какая-то связь. чем гуще тень, тем дальше он может переместиться. лунный свет, отбрасывающий длинные чёрные полосы, его лучший союзник.

- формирование. он может придавать теням физическую плотность, превращая их в щупальца, шипы, стены или даже грубые подобия человеческих фигур. в бою это позволяет ему атаковать, защищать или сковывать противника.

- чувствительность. через тени он ощущает мир. вибрации шагов, тепло тел, колебания проклятой энергии. он знает, кто прошёл по коридору, даже если сам затаился в трёх этажах под землёй.

но эта техника не так проста. он не просто манипулирует тенями, они - это он сам. и каждое их движение отзывается в нём физической, раздирающей болью. когда он вытягивает тень, чтобы коснуться чего-то далёкого, он чувствует, как его собственное тело растягивается, истончается, готовое порваться. когда он сгущает тень в стену или щит, он чувствует, как что-то внутри него сжимается, спрессовывается, готовое лопнуть от напряжения.а когда тень, которой он управляет, сталкивается с чем-то - с атакой мага, с проклятой энергией, даже просто с резким порывом ветра - он чувствует этот удар всем своим существом. каждая царапина на его тенях оставляет след на нём самом. когда другую тень, его часть, ранят или рассеивают, он чувствует, как часть его самого отмирает, превращаясь в ничто. и восстановление требует времени и невероятных усилий. никто не видит, как он корчится в темноте после того, как использовал свои силы, чтобы отогнать бродячее проклятие от школьных ворот.

ограничения:
- свет. яркий свет - его враг. при прямом солнечном свете он не может существовать вне достаточно плотной тени. его тело начинает распадаться, терять форму, и ему приходится уходить вглубь, в подвалы, в щели, куда не проникают лучи.

- чистая проклятая энергия. атаки, заряженные чистой проклятой энергией, наносят ему настоящие раны, которые заживают медленно и мучительно. если такой атакой рассеять его тень, он потеряет часть себя навсегда. буквально.

- усталость. каждое использование техники истощает его. не энергию - у проклятий нет энергии в человеческом понимании. истощает его суть, его способность удерживать форму, помнить кто он такой. после особенно тяжёлых ночей он просыпается почти пустым, почти забывшим своё имя. и только одно возвращает его - мысль о сестре, которую он обещал защищать.