その他のキャラクター
САКАМОТО
ЧИДОРИ
ЧИДОРИ
имя: сакамото чидори [ sakamoto chidori ]
возраст: 29 лет
дата рождения: 14 декабря
занятость: независимый маг, не задерживается подолгу на одном рабочем месте, берётся за любую работу
возраст: 29 лет
дата рождения: 14 декабря
занятость: независимый маг, не задерживается подолгу на одном рабочем месте, берётся за любую работу
ранг: второй
врождённая техника: пьянящий источник
врождённая техника: пьянящий источник
внешность: shuntaro yanagi
игрок: лина
игрок: лина
Сакамото Казуки был стойким, способным преодолеть любые жизненные тяжбы воином. Он дрался не на жизнь, а на смерть, и всегда выходил из этих боёв победителем. Особенно, когда дело касалось проклятий – с ними он расправлялся безжалостно и кроваво, принося их головы в качестве трофеев и доказательства своей силы. Старейшины клана Сакамото – малочисленного, но очень способного – пророчили, что в руках этого мага они расцветут.
У проклятия, чьё имя даже не могли произнести вслух из-за того, какие ощущения в желудке вызывал один только запах этого чудовища, на этот клан были свои планы – месть. В истории давно стёрта личность того, кто обратился этим тошнотворным проклятым духом, но одно о нём знали наверняка – при жизни он был злостным выпивохой и был изгнан из клана по воле старейшин.
Ещё совсем молодой Казуки, не успевший взять на себя тяжёлое бремя главы клана, вернулся с зачистки соседней деревни, только чтобы обнаружить всю свою семью в предсмертной агонии. Практически весь клан Сакамото был вырезан Им. Казуки обнаружил проклятие в дальней спальне, куда тот пришёл за последними живыми обитателями особняка: беременной женой и малолетним сыном Казуки. Проклятие заставило его преклонить колени, держа в своих склизких руках-отростках тех, кто был ему дорог, и произнести обет: нести в себе тот же страшный дух хмеля, что несло в себе это проклятое отродье.
А затем в его руках хрустнул детский череп.
Несколько столетий спустя в бедовом клане Сакамото на свет явился Чидори – очередной носитель «Пьянящего источника» – техники, которая стала проклятием этого рода. Его отец, Рюсэй, был человеком скандальным и импульсивным, движимый лишь бесконечной тягой к спиртному. Матриарх семейства, на котором оно и держалось, Мидари, обладала непоколебимым стальным характером – её слову боялся перечить даже Рюсэй, хоть она и была обычным человеком. Мидари следовало бы собрать свои вещи и уйти с их единственным на тот момент ребёнком, и никогда не дать ему повторить мужью судьбу, но она этого не сделала – что-то нечеловеческое взыграло в ней, когда она твёрдо решила, что с сыном наверняка всё выйдет иначе.
С раннего возраста Чидори был заложником передававшейся из поколения в поколение техники, даже когда сам этого не осознавал: Мидари опаивала сына разведённым с водой сакэ, когда тому перешагнуло еле за шесть. Она считала себя умней – так её сынок привыкнет к алкоголю в своей крови, так он напитается силами ещё с самого детства, так он не пойдёт по стопам своего отца, который не знает, когда нужно остановиться. Рюсэй принимал призрачное участие в воспитании сына; Чидори по большей части общался с матерью или теми, кого Рюсэй рекомендовал мальчишке в качестве учителей. Порой он замахивался на сына, когда тот, как он считал, «слишком дерзко ему отвечал», но не смел этого делать, когда рядом оказывалась Мидари.
Мидари, ничего не знавшая в магии, взяла на себя ответственность заниматься воспитанием из сына достойного мага. Чидори было десять или одиннадцать, когда он оказался на пороге влиятельного клана Зен’ин, чтобы показать себя и получить у них покровительство. Надолго, к сожалению, мальчишка там не задержался: спустя месяц гостевых тренировок, его попросту выставили за дверь, не объяснив причины. Вероятно, считала Мидари, её сынок был недостаточно хорош. А для него это значило лишь то, что от матери теперь придётся получать оплеух гораздо больше, чем от отца.
Чидори было двенадцать, когда глава семьи, Рюсэй, неожиданно умер во сне. «Неожиданно», конечно, неправильное слово – эту смерть ожидали все, кто его знал. В последние годы его жизни у него резко ухудшилось здоровье: язва, головокружения и полная потеря контроля над собой. Мидари говорила, что поделом – она сама прекрасно воспитала бы Чидори и без помощи этого «не просыхающего урода», пока после похорон и нескольких месяцев спокойствия на её плечи не легли все его долги. Как оказалось, Рюсэй должен был много денег половине Киото, но их в семье никто и никогда не видел – всё уходило на ставки и алкоголь, который он давно перестал принимать ради подпитки своей техники.
Как оказалось, сталь тоже может оказаться хрупкой, ещё похуже фарфора. Чидори пришлось мириться с новыми заскоками своей матери: она переняла отцовские черты – деспотичность и вспыльчивость. Он понимал, что всё это – не от хорошей жизни. И он, вероятно, был главным нарушителем её спокойствия.
Чидори окончил среднюю школу, здорово съехав по успеваемости, и решил не переходить на следующую ступень обучения – финансовая помощь матери была гораздо важнее, чем физика и химия. Тем более, проблемы в школе копились сами собой: парень часто лез в драки, спровоцированные в основном другими школьниками – теми, кто оскорблял его хоть и пьющего, но покойного отца, и мать, и от него нет-нет, да исходил лёгкий хмельной запах – Мидари вечно настаивала на том, что ему всегда полезно поддерживать баланс, дабы в будущем не хотеть большего и не стать таким, как его отец. Из-за этого у семьи Сакамото были проблемы с руководством школы и детскими службами, но всё чудом обходилось без страшных последствий – Чидори жутко не хотел остаться наедине с тем, что сжирает его изнутри.
Ещё вчерашний школьник устраивался на работы и пробовал зарабатывать деньги честным трудом. Это приносило сущие гроши, и все они уходили на оплату отцовских долгов, но это меньшее, что он мог сделать. Кроме того, с Чидори связался один из знакомых Рюсэя – они когда-то учились вместе в киотской школе, и мужчине хотелось протянуть мальчишке руку помощи, прекрасно понимая, как несладко ему приходится, ведь он уже когда-то наблюдал за тем, что с человеком делает родовая техника их семейства. Он тренировал Чидори ближнему бою – с проклятым оружием управляться не выходило совсем – и осекал его там же, где когда-то осекал своего верного товарища по команде. Он даже настаивал, чтобы Мидари разрешила сыну переехать к нему, а с бесконечными счетами он бы помог ей справиться, параллельно помогая её сыну вставать на ноги и подготавливая его к поступлению в школу, однако та отмахнулась – упёртая была, как овца.
Порой вместо работы Чидори убегал к отцовскому знакомому, находя в тренировках с ним хоть какое-то умиротворение. И твёрдо решил, что точно хочет попробовать себя в магической школе. Вот только даже этому доброму человек Чидори не говорил, что мечтает не о Киотской, где когда-то учился его отец, а о Токийской. Он надеялся, что в Токио его технику признают как инструмент, а не как позорное клеймо, как это было в Киото и в клане Зен'ин. Разговорив однажды пьяного сына, Мидари прознала о всех его планах, и настрого запретила ему покидать родной Киото.
Вот только парень всё равно сбежал, воспользовавшись в очередной раз помощью отцовского товарища.
В Токио всё ощущалось совсем иначе. В Токио можно было вдохнуть полной грудью, когда как Киото его задушил бы своей нездоровой любовью к дисциплине и порядку. Чидори хватало этого в родных четырёх стенах под крылом сбрендившей матери. Род Сакамото давно не появлялся в школьных стенах, а потому для многих его техника казалась ненадёжной и словно чем-то посторонним, в особенности для руководства школы. Чидори пообещал вести себя настолько скромно, насколько позволяла бы его сила, но, к сожалению, надолго его не хватило: проблемы с обучением начали появляться уже на первом курсе. Чидори мог пропустить занятия после интенсивной тренировки, когда напивался слишком сильно, а на утро ловил вертолёты. К нему приставляли однокурсников и ребят постарше, чтобы те наблюдали за его поведением и не давали выпить больше положенного, но парень сам начал экспериментировать с дозой алкоголя в своей крови – он прощупывал границы собственных способностей.
К концу второго курса Чидори совсем изменился. Стал нелюдимым и оскалившимся, слишком похожим на своего отца, вот только не было рядом никого, кто мог бы это ему сказать и привести его в чувства. Проблемы с успеваемостью и посещением стали страшнее, не говоря уже о его общем поведении в школьное время – с самого утра от Чидори уже несло алкоголем, и это чувствовали все. В школе ему приходилось пить больше и чаще, чем он привык это делать ранее, на тренировках с наставником; проблемы начали скатываться в огромный снежный ком. Руководство школы приняло тяжёлое решение отстранить его от занятий с возможностью вернуться через год, если он этого захочет.
Чидори, может, и хотел. Но не вернулся. Он чувствовал себя несправедливо осужденным.
Дальнейшие годы его жизни можно было сложить в одну до жути простую картину: бутылки сакэ и редкие миссии, на которые его брали, вероятно, из жалости или из лучших побуждений – пытались наставить на путь истинный. Однако самому Чидори чужая жалость была ни к чему. Он остался в Токио, изредка посещая родной Киото и сумасбродную мать, потонувшую в отцовских долгах и пытавшуюся перекрыть их новыми кредитами и займами. Работал там, где ему найдётся место – в основном, занимался физической работой, не имея достойного образования.
Груз родового проклятия нависает над ним с каждым годом всё больше и больше.
Благо, Сакамото долго не живут. И ему, надо думать, недолго осталось.
У проклятия, чьё имя даже не могли произнести вслух из-за того, какие ощущения в желудке вызывал один только запах этого чудовища, на этот клан были свои планы – месть. В истории давно стёрта личность того, кто обратился этим тошнотворным проклятым духом, но одно о нём знали наверняка – при жизни он был злостным выпивохой и был изгнан из клана по воле старейшин.
Ещё совсем молодой Казуки, не успевший взять на себя тяжёлое бремя главы клана, вернулся с зачистки соседней деревни, только чтобы обнаружить всю свою семью в предсмертной агонии. Практически весь клан Сакамото был вырезан Им. Казуки обнаружил проклятие в дальней спальне, куда тот пришёл за последними живыми обитателями особняка: беременной женой и малолетним сыном Казуки. Проклятие заставило его преклонить колени, держа в своих склизких руках-отростках тех, кто был ему дорог, и произнести обет: нести в себе тот же страшный дух хмеля, что несло в себе это проклятое отродье.
А затем в его руках хрустнул детский череп.
Несколько столетий спустя в бедовом клане Сакамото на свет явился Чидори – очередной носитель «Пьянящего источника» – техники, которая стала проклятием этого рода. Его отец, Рюсэй, был человеком скандальным и импульсивным, движимый лишь бесконечной тягой к спиртному. Матриарх семейства, на котором оно и держалось, Мидари, обладала непоколебимым стальным характером – её слову боялся перечить даже Рюсэй, хоть она и была обычным человеком. Мидари следовало бы собрать свои вещи и уйти с их единственным на тот момент ребёнком, и никогда не дать ему повторить мужью судьбу, но она этого не сделала – что-то нечеловеческое взыграло в ней, когда она твёрдо решила, что с сыном наверняка всё выйдет иначе.
С раннего возраста Чидори был заложником передававшейся из поколения в поколение техники, даже когда сам этого не осознавал: Мидари опаивала сына разведённым с водой сакэ, когда тому перешагнуло еле за шесть. Она считала себя умней – так её сынок привыкнет к алкоголю в своей крови, так он напитается силами ещё с самого детства, так он не пойдёт по стопам своего отца, который не знает, когда нужно остановиться. Рюсэй принимал призрачное участие в воспитании сына; Чидори по большей части общался с матерью или теми, кого Рюсэй рекомендовал мальчишке в качестве учителей. Порой он замахивался на сына, когда тот, как он считал, «слишком дерзко ему отвечал», но не смел этого делать, когда рядом оказывалась Мидари.
Мидари, ничего не знавшая в магии, взяла на себя ответственность заниматься воспитанием из сына достойного мага. Чидори было десять или одиннадцать, когда он оказался на пороге влиятельного клана Зен’ин, чтобы показать себя и получить у них покровительство. Надолго, к сожалению, мальчишка там не задержался: спустя месяц гостевых тренировок, его попросту выставили за дверь, не объяснив причины. Вероятно, считала Мидари, её сынок был недостаточно хорош. А для него это значило лишь то, что от матери теперь придётся получать оплеух гораздо больше, чем от отца.
Чидори было двенадцать, когда глава семьи, Рюсэй, неожиданно умер во сне. «Неожиданно», конечно, неправильное слово – эту смерть ожидали все, кто его знал. В последние годы его жизни у него резко ухудшилось здоровье: язва, головокружения и полная потеря контроля над собой. Мидари говорила, что поделом – она сама прекрасно воспитала бы Чидори и без помощи этого «не просыхающего урода», пока после похорон и нескольких месяцев спокойствия на её плечи не легли все его долги. Как оказалось, Рюсэй должен был много денег половине Киото, но их в семье никто и никогда не видел – всё уходило на ставки и алкоголь, который он давно перестал принимать ради подпитки своей техники.
Как оказалось, сталь тоже может оказаться хрупкой, ещё похуже фарфора. Чидори пришлось мириться с новыми заскоками своей матери: она переняла отцовские черты – деспотичность и вспыльчивость. Он понимал, что всё это – не от хорошей жизни. И он, вероятно, был главным нарушителем её спокойствия.
Чидори окончил среднюю школу, здорово съехав по успеваемости, и решил не переходить на следующую ступень обучения – финансовая помощь матери была гораздо важнее, чем физика и химия. Тем более, проблемы в школе копились сами собой: парень часто лез в драки, спровоцированные в основном другими школьниками – теми, кто оскорблял его хоть и пьющего, но покойного отца, и мать, и от него нет-нет, да исходил лёгкий хмельной запах – Мидари вечно настаивала на том, что ему всегда полезно поддерживать баланс, дабы в будущем не хотеть большего и не стать таким, как его отец. Из-за этого у семьи Сакамото были проблемы с руководством школы и детскими службами, но всё чудом обходилось без страшных последствий – Чидори жутко не хотел остаться наедине с тем, что сжирает его изнутри.
Ещё вчерашний школьник устраивался на работы и пробовал зарабатывать деньги честным трудом. Это приносило сущие гроши, и все они уходили на оплату отцовских долгов, но это меньшее, что он мог сделать. Кроме того, с Чидори связался один из знакомых Рюсэя – они когда-то учились вместе в киотской школе, и мужчине хотелось протянуть мальчишке руку помощи, прекрасно понимая, как несладко ему приходится, ведь он уже когда-то наблюдал за тем, что с человеком делает родовая техника их семейства. Он тренировал Чидори ближнему бою – с проклятым оружием управляться не выходило совсем – и осекал его там же, где когда-то осекал своего верного товарища по команде. Он даже настаивал, чтобы Мидари разрешила сыну переехать к нему, а с бесконечными счетами он бы помог ей справиться, параллельно помогая её сыну вставать на ноги и подготавливая его к поступлению в школу, однако та отмахнулась – упёртая была, как овца.
Порой вместо работы Чидори убегал к отцовскому знакомому, находя в тренировках с ним хоть какое-то умиротворение. И твёрдо решил, что точно хочет попробовать себя в магической школе. Вот только даже этому доброму человек Чидори не говорил, что мечтает не о Киотской, где когда-то учился его отец, а о Токийской. Он надеялся, что в Токио его технику признают как инструмент, а не как позорное клеймо, как это было в Киото и в клане Зен'ин. Разговорив однажды пьяного сына, Мидари прознала о всех его планах, и настрого запретила ему покидать родной Киото.
Вот только парень всё равно сбежал, воспользовавшись в очередной раз помощью отцовского товарища.
В Токио всё ощущалось совсем иначе. В Токио можно было вдохнуть полной грудью, когда как Киото его задушил бы своей нездоровой любовью к дисциплине и порядку. Чидори хватало этого в родных четырёх стенах под крылом сбрендившей матери. Род Сакамото давно не появлялся в школьных стенах, а потому для многих его техника казалась ненадёжной и словно чем-то посторонним, в особенности для руководства школы. Чидори пообещал вести себя настолько скромно, насколько позволяла бы его сила, но, к сожалению, надолго его не хватило: проблемы с обучением начали появляться уже на первом курсе. Чидори мог пропустить занятия после интенсивной тренировки, когда напивался слишком сильно, а на утро ловил вертолёты. К нему приставляли однокурсников и ребят постарше, чтобы те наблюдали за его поведением и не давали выпить больше положенного, но парень сам начал экспериментировать с дозой алкоголя в своей крови – он прощупывал границы собственных способностей.
К концу второго курса Чидори совсем изменился. Стал нелюдимым и оскалившимся, слишком похожим на своего отца, вот только не было рядом никого, кто мог бы это ему сказать и привести его в чувства. Проблемы с успеваемостью и посещением стали страшнее, не говоря уже о его общем поведении в школьное время – с самого утра от Чидори уже несло алкоголем, и это чувствовали все. В школе ему приходилось пить больше и чаще, чем он привык это делать ранее, на тренировках с наставником; проблемы начали скатываться в огромный снежный ком. Руководство школы приняло тяжёлое решение отстранить его от занятий с возможностью вернуться через год, если он этого захочет.
Чидори, может, и хотел. Но не вернулся. Он чувствовал себя несправедливо осужденным.
Дальнейшие годы его жизни можно было сложить в одну до жути простую картину: бутылки сакэ и редкие миссии, на которые его брали, вероятно, из жалости или из лучших побуждений – пытались наставить на путь истинный. Однако самому Чидори чужая жалость была ни к чему. Он остался в Токио, изредка посещая родной Киото и сумасбродную мать, потонувшую в отцовских долгах и пытавшуюся перекрыть их новыми кредитами и займами. Работал там, где ему найдётся место – в основном, занимался физической работой, не имея достойного образования.
Груз родового проклятия нависает над ним с каждым годом всё больше и больше.
Благо, Сакамото долго не живут. И ему, надо думать, недолго осталось.
– Всегда носит с собой флягу, наполненную сакэ. Чаще всего крепит её к ремню. В ней обычно больше, чем ему требуется для того, чтобы войти в нужное состояние, и порой он перебарщивает.
– Из-за того, что мать поила его сакэ с шести лет, организм Чидори перестроил метаболизм. Для Чидори состояние трезвости – это физическая пытка. Без определённого уровня алкоголя в крови, который только растёт с годами, его проклятая энергия начинает голодать и разъедать его собственную нервную систему. Теперь он пьёт не для того, чтобы опьянеть, а чтобы просто чувствовать себя нормально.
– Чидори практически не чувствует вкус еды – алкоголь попросту выжег его вкусовые рецепторы. Чтобы хоть что-то ощутить, он ест экстремально острую пищу. В дешёвых забегаловках его знают как парня, который заливает рис таким количеством чили, которое убило бы обычного человека.
– Он всё ещё помогает матери с отцовскими долгами, как может. После миссий он никогда не забирает деньги наличными – он просит перевести их сразу на счёт матери или кредиторов. Он чувствует вину за свой побег и считает, что должен «выкупить» свою свободу. Доходы же с обычных человеческих работ Чидори тратит на себя.
– У него есть парочка татуировок не самого лучшего качества.
– Чидори ощущает, что смерть его настигнет в ближайшее десятилетие. Мужчины в роду Сакамото долго не живут – хорошо, если дотянут до пятидесяти. Отцу Чидори было слегка за тридцать пять, когда он умер. Деду было около сорока. Прадед, со слов отца, дожил до пятидесяти двух. Однако Чидори не верит в чудо и считает, что чем раньше он помрёт, тем лучше будет для всех. И для него в том числе.
– Из-за этого он буквально год назад начал посещать храмы, хотя никогда не относил себя к верующим людям. Порой он просто приходит в храм и тихо сидит или стоит в уголке, смотря над собой.
– В бою предпочитает пользоваться исключительно кулаками – это единственное оружие, на которое он всегда может положиться. В купе с его техникой и при должной дозировке алкоголя, ему на поле боя, даже безоружному, нет равных.
– Из-за того, что мать поила его сакэ с шести лет, организм Чидори перестроил метаболизм. Для Чидори состояние трезвости – это физическая пытка. Без определённого уровня алкоголя в крови, который только растёт с годами, его проклятая энергия начинает голодать и разъедать его собственную нервную систему. Теперь он пьёт не для того, чтобы опьянеть, а чтобы просто чувствовать себя нормально.
– Чидори практически не чувствует вкус еды – алкоголь попросту выжег его вкусовые рецепторы. Чтобы хоть что-то ощутить, он ест экстремально острую пищу. В дешёвых забегаловках его знают как парня, который заливает рис таким количеством чили, которое убило бы обычного человека.
– Он всё ещё помогает матери с отцовскими долгами, как может. После миссий он никогда не забирает деньги наличными – он просит перевести их сразу на счёт матери или кредиторов. Он чувствует вину за свой побег и считает, что должен «выкупить» свою свободу. Доходы же с обычных человеческих работ Чидори тратит на себя.
– У него есть парочка татуировок не самого лучшего качества.
– Чидори ощущает, что смерть его настигнет в ближайшее десятилетие. Мужчины в роду Сакамото долго не живут – хорошо, если дотянут до пятидесяти. Отцу Чидори было слегка за тридцать пять, когда он умер. Деду было около сорока. Прадед, со слов отца, дожил до пятидесяти двух. Однако Чидори не верит в чудо и считает, что чем раньше он помрёт, тем лучше будет для всех. И для него в том числе.
– Из-за этого он буквально год назад начал посещать храмы, хотя никогда не относил себя к верующим людям. Порой он просто приходит в храм и тихо сидит или стоит в уголке, смотря над собой.
– В бою предпочитает пользоваться исключительно кулаками – это единственное оружие, на которое он всегда может положиться. В купе с его техникой и при должной дозировке алкоголя, ему на поле боя, даже безоружному, нет равных.
пьянящий источник
Проклятая энергия Чидори напрямую связана с содержанием алкоголя в его крови. Алкоголь не создаёт проклятую энергию, но служит катализатором, который снимает внутренние барьеры и позволяет энергии течь намного свободнее, усиливая её мощность и открывая доступ к особым техникам. Однако, это требует определенного уровня опьянения; слишком мало – техника не работает или слаба, слишком много – Чидори становится полностью недееспособным.
Эффекты при оптимальном уровне алкоголя (полупьяный/сильно пьяный, но не в отключке):
1. Физические Улучшения:
Повышенная ловкость: движения Чидори становятся хаотичными, но невероятно быстрыми и непредсказуемыми. По нему сложнее попасть атаками дальнего боя, и он может изгибаться в неестественных позах, чтобы уклониться от атак ближнего.
Повышенная сила и выносливость: проклятая энергия, текущая без сдерживания, многократно увеличивает его физическую силу и способность выдерживать боль. Он может казаться неуязвимым для атак, которые в обычном состоянии вывели бы его из строя.
Снижение порога боли: алкоголь притупляет ощущения, позволяя ему продолжать сражаться, даже получив серьёзные ранения. Но при этом любое кровотечение может стать гораздо серьёзнее из-за большого содержания алкоголя в крови.
2. Техники проклятой энергии:
«Дыхание Охмеления»: Чидори может выпустить из себя облако проклятой энергии, которое при вдыхании или контакте вызывает у противников симптомы сильного опьянения: головокружение, дезориентацию, замедление реакции и ухудшение координации. Сильные проклятия могут почувствовать «брожение» своей проклятой энергии, вызывающее боль и временную потерю контроля над собой.
«Удар Перегона»: концентрируя проклятую энергию в кулаках или ногах, Чидори наносит удар. При прямом попадании, помимо физического урона, проклятая энергия проникает в тело противника, вызывая ощущение внутреннего «жжения» и временно нарушая циркуляцию проклятой энергии цели, делая её технику менее эффективной или вовсе блокируя на короткое время (в зависимости от умений противника).
«Винный Заговор»: Чидори может направить свою опьяняющую проклятую энергию в уже существующую технику противника, чтобы исказить её, изменить траекторию или даже вызвать некоторое искажение, заставив технику работать против создателя или потерять свою эффективность. Это требует прямого контакта или очень близкого расстояния. Данная техника требует большого количества алкоголя в крови, поэтому Чидори пользуется ей не так часто – обычно такое количество алкоголя граничит с полной потерей контроля над собой.
Эффекты при оптимальном уровне алкоголя (полупьяный/сильно пьяный, но не в отключке):
1. Физические Улучшения:
Повышенная ловкость: движения Чидори становятся хаотичными, но невероятно быстрыми и непредсказуемыми. По нему сложнее попасть атаками дальнего боя, и он может изгибаться в неестественных позах, чтобы уклониться от атак ближнего.
Повышенная сила и выносливость: проклятая энергия, текущая без сдерживания, многократно увеличивает его физическую силу и способность выдерживать боль. Он может казаться неуязвимым для атак, которые в обычном состоянии вывели бы его из строя.
Снижение порога боли: алкоголь притупляет ощущения, позволяя ему продолжать сражаться, даже получив серьёзные ранения. Но при этом любое кровотечение может стать гораздо серьёзнее из-за большого содержания алкоголя в крови.
2. Техники проклятой энергии:
«Дыхание Охмеления»: Чидори может выпустить из себя облако проклятой энергии, которое при вдыхании или контакте вызывает у противников симптомы сильного опьянения: головокружение, дезориентацию, замедление реакции и ухудшение координации. Сильные проклятия могут почувствовать «брожение» своей проклятой энергии, вызывающее боль и временную потерю контроля над собой.
«Удар Перегона»: концентрируя проклятую энергию в кулаках или ногах, Чидори наносит удар. При прямом попадании, помимо физического урона, проклятая энергия проникает в тело противника, вызывая ощущение внутреннего «жжения» и временно нарушая циркуляцию проклятой энергии цели, делая её технику менее эффективной или вовсе блокируя на короткое время (в зависимости от умений противника).
«Винный Заговор»: Чидори может направить свою опьяняющую проклятую энергию в уже существующую технику противника, чтобы исказить её, изменить траекторию или даже вызвать некоторое искажение, заставив технику работать против создателя или потерять свою эффективность. Это требует прямого контакта или очень близкого расстояния. Данная техника требует большого количества алкоголя в крови, поэтому Чидори пользуется ей не так часто – обычно такое количество алкоголя граничит с полной потерей контроля над собой.
